Геополитика как наука, история ее развития. - Влияние геополитики на международную стратегию государств, на глобалистские амбиции великих держав.


Влияние геополитики на международную стратегию государств, на глобалистские амбиции великих держав.

Геополитика, бесспорно, оказала и продолжает оказывать влияние, как на изучение международных отношений, так и на международную стратегию государств и их правительств. Рассматривая политическую историю США, П. Галлуа с основанием подчеркивает, что главным источником их могущества стало пространство. Во-первых, расстояние, отделяющее их от Старого Света, позволило американцам отказаться от его законов, институтов, нравов и создать новое общество, защищенное удаленностью и океаном. А, во-вторых, протяженность американского континента, явившаяся на первых порах источником опасности для эмигрантов, стимулировала авантюрный и предпринимательский дух их потомков и стала основой величия нации.

Подобные примеры помогают понять причины, благодаря которым теоретические изыскания Х. Маккиндера, Р. Челлена, К. Хаусхофера, Ф. Ратцеля, А. Мэхэна, Н. Спайкмена и др. основателей и “классиков” геополитики, выдвинутые ими афоризмы для объяснения отношений между морскими и сухопутными государствами нашли отклик в политических кругах и генеральных штабах великих держав, предоставив “научную” базу их глобалистским амбициям. После второй мировой войны отпечаток геополитических установок просматривается и в американской стратегии “сдерживания советской экспансии”, и в стремлении руководителей СССР к созданию и удержанию “санитарного кордона” к западу от его государственных границ. В наши дни элементы геополитической идеологии проявляются не только в планах великих держав и их поведении на мировой арене, но и в экспансионистской политике региональных квазисверхдержав, например, таких, как Ирак или Турция, в соперничестве государств за стратегический или экономический контроль над территориями, расположенными далеко за пределами их национальных границ.

Наиболее ярко влияние геополитики на международную стратегию государства просматривается на примере США. Атлантистская линия в геополитике развивалась здесь практически без всяких разрывов с классической англо-американской традицией (Мэхэн, Маккиндер, Спайкмен). По мере становления США мировой державой послевоенные геополитики-атлантисты лишь уточня­ют и детализируют частные аспекты теории, развивая прикладные сферы. Основополагающая модель “морской силы” и ее геополити­ческих перспектив превращается из научных разработок отдельных военно-георафических школ в официальную международную поли­тику США. Геополитика оправдывает притязания Соединенных Штатов на гегемонизм в международных отношениях, который следует понимать, как стремление того или иного государства или союза государств первенствовать в мировой политике.

Вместе с тем американские геополитики отказались от учения Маккиндера о “географической инерции” для того, чтобы опреде­лить весь земной шар как сферу безопасности США. Если британс­кие и германские геополитики оправдывали стремление Англии и Германии к господству тезисами о “единстве краевой зоны” или “жизненном пространстве”, необходимом для германского народа, то американские последователи геополитической доктрины безого­ворочно требовали и требуют господства США над всеми стратеги­ческими районами планеты.

Составной частью американской геополитической доктрины ста­новится учение о всеобщности американских стратегических инте­ресов и о “необходимости” для Соединенных Штатов баз, располо­женных на достаточно далеком расстоянии от американских морс­ких и сухопутных границ. Специфической чертой американской гео­политики стало главным образом не оправдание тех или иных от­дельных захватов США, не только борьба за передел мира, но и борьба за мировое господство. Американские геополитики утверж­дают, что география стала “глобальной”, то есть охватывающей весь земной шар.

Среди многих изданий, отражающих эту тенденцию в американ­ской геополитике и, в частности, в прикладной картографии, обращает на себя внимание сборник “Компас” под редакцией амери­канских геополитиков Вейгерта и Стефансона, посвященный “гло­бальной” географии, а также такие издания, как “Атлас глобальной географии” Рейсса и “Атлас мировой стратегии” Гаррисона. Во всех этих изданиях наблюдается общая тенденция – доказать, что защита национальной безопасности и сохранение “американского образа жизни” (“жизненного уровня”, который у американских геополитиков за­менил “жизненное пространство” Хаусхофера) требуют мирового господства США. В международных отношениях понятие “национальная безопасность” подразумевает состояние безопасности жизненно важных интересов личности, общества и государства от внешних и внутренних угроз.

В американской политической картографии принято изображать карту мира в непривычной для всех форме: Америку помещают в центре, а по обеим сторонам от нее – Тихий и Атлан­тический океаны. При этом “Западное полушарие” произвольно “ра­стягивается” от Ирана до Шанхая и Нанкина, а сферой американс­ких интересов оказывается и Юго-Восточная Азия (“западная окра­ина Тихого океана”), и восточное Средиземноморье (“восточная окраина западного мира”). С целью обоснования пре­тензии североамериканского империализма на мировое господство американские геополитики, как, например, Вейгерт, Тейлор и Спайкмен, учат, что в основе историко-географического развития лежит изменение средств сообщения.

Общим местом американской геополитики и политической гео­графии стало утверждение, что Соединенным Штатам недоста­ет многих важнейших сырьевых материалов, доступ к которым дол­жен быть обеспечен, если США намерены сохранить безопасность в экономическом и политическом отношениях. В атомном веке, рас­суждают американские геополитики из Йельского и других универ­ситетов и академий Америки – Вейгерт, Питти, Спайкмен и др., – безопасность США может быть обеспечена только закреплением за Америкой важнейших “центров силы”, под которыми следует по­нимать центры сосредоточения важнейших видов стратегического сырья по всему миру.

Для военных стратегов НАТО характерна глобализация геополитики с техницистских позиций. Примечательно высказывание одного из них: “В геополитике ядерного сдерживания технология сменила географию по значению, в то время как психологические аспекты основной политики с позиции силы достигли доминирующего вли­яния в их стратегическом политическом курсе. Технология не может явно заменить географические признаки. При всем этом технология ядерного века оказалась настолько революционной в своем влиянии на географию, что практически сменила ее в качестве основного фактора геополитики”. Это заявление преследует цель приспосо­бить геополитику к “политике с позиции силы”, отдать решитель­ный приоритет роли технологии и, таким образом, допустить, что геополитические отношения возникли “натуралистически”, без вме­шательства социальных и политических структур и теорий.

Многообразие существующих сегодня в международно-политической науке теорий и взглядов в конечном счете может быть сведено к трем известным научным направлениям или школам: реалистской (вклю­чающей в себя классический реализм и неореализм), либеральной (традиционный идеализм и неолиберализм) и неомарксистской, каждая из которых исходит из своего понимания природы и харак­тера международных отношений. Сторонники каждого из направлений подчеркивают, прежде всего, те аспекты, которые наиболее близки именно его традициям.

В условиях быстрого крушения первоначальных иллюзий, связан­ных с прекращением “холодной войны”, был отмечен рост значения реалистической школы. Неореализм оказался востребован­ным как государственными лидерами, так и оппозиционными политиками разных стран. Тому есть несколько причин.

Во-первых, многие черты современной международной си­туации создают впечатление, что после окончания “холодной вой­ны” положение в мире стало гораздо опаснее и что всякое явление, которое нельзя объяснить, представляет собой угрозу.

Во-вторых, политический реализм традиционно является эф­фективным инструментом в деле мобилизации общественного мнения того или иного государства в пользу “своего” правитель­ства, защищающего “национальные” интересы страны. Тем са­мым он помогает ее руководству не только обеспечивать под­держку своей власти со стороны общества, но и сохранять госу­дарственное единство перед лицом внутреннего сепаратизма.

В-третьих, основные положения теории политического реа­лизма – о международной политике как орудии борьбы за власть и силу, о государстве как главном и по сути единственном дейст­вующем лице этой политики, которое следует принимать во вни­мание, о несовпадении национальных интересов государств и обусловленной этим неизбежной конфликтогенности междуна­родной среды и др. – оказались востребованными политической элитой Запада и прежде всего Соединенных Штатов. В США по­литический реализм позволяет трактовать международные отно­шения в соответствии с американскими представлениями о меж­дународном порядке как о совокупности совпадающих с нацио­нальными интересами Америки либеральных идеалов, которые она призвана продвигать, опираясь, если необходимо, на исполь­зование экономической или военной силы.

Наконец, в-четвертых, немаловажную роль в сохранении ос­новных понятий политического реализма в лексиконе государст­венных и политических деятелей играют представители генера­литета и военно-промышленного комплекса, многочисленные эксперты и советники, как силовых ведомств, так и высших госу­дарственных руководителей, “независимые” частные аналитиче­ские центры и отдельные академические исследователи. Предста­вители влиятельных социальных групп стремятся либо сохранить свою власть, свой статус, либо удовлетворять спрос на рынке го­сударственных идеологий и притом воздействовать на его форми­рование. И в том, и в другом случае наиболее подходящими в пе­риод нестабильности международных отношений оказываются панические мотивы, рассуждения на тему возрастающих угроз как мировой системе в целом, так и Западу, и США в частности. В этом контексте широко используются снова вошедшие в моду геополитические построения, многообразные сценарии грядуще­го миропорядка и т.п. Чаще всего они опираются на весьма добротный анализ современного международного положения и внешнеполитических интересов соответствующих стран. В то же время односторонняя ориентированность таких исследований, их идеологическая ангажированность вполне очевидны.

В качестве примера можно привести две, уже упоминавшиеся, концепции, которые полу­чили, пожалуй, наиболее широкий резонанс и к которым иногда ошибочно сводится многообразие выдвинутых за последние годы поло­жений об изменении природы международных отношений. Речь идет о “конце истории” Ф. Фукуямы и “столкновении цивилиза­ций” С. Хантингтона. Внешне они выглядят как конкурирующие, даже как противоположные. Действительно, у Фукуямы речь идет о триумфе западных ценностей, всеобщем распространении плюралистической демократии, идеалов индивидуализма и ры­ночной экономики. Хантингтон же говорит о нарастающей угрозе с Юга, связанной с усилением мусульманской и конфуцианской цивилизаций, чуждых Западу и враждебных ему. Однако по сво­ей внутренней сущности они весьма близки. В обоих случаях в основе теоретических построений лежит этно-, а вернее, западоцентризм, связанный с созданием образа врага, роль которого призваны играть все те, кто так или иначе противится унифика­ции образа жизни и мыслей по западному образцу, кто отстаивает свои национальные или цивилизационные особенности. Обе кон­цепции имеют самое прямое отношение к установкам власти и легитимации мероприятий, основанных на устаревшем понима­нии международной безопасности, что указывает на их прямую связь с парадигмой политического реализма. А в науке о международных отношениях понятие “международная безопасность” предполагает состояние отношений между государствами, военно-политическими союзами, характеризующихся стремлением оздоровить международную обстановку, обеспечить строгое соблюдение принципа суверенитета всех сторон.

В этом свете обращает на себя внимание, что обе названные концепции исходят в своей трактовке природы международных отношений именно из распределения силы и решающей роли насилия в мировой политике. В обеих концепциях рассуждения о необходимости сохранения мира и демократии выливаются в апологию однополярного мира под эгидой США или же в поиски врага, утраченного с окончанием “холодной войны”.

Подобные взгляды характерны и для других видных экспер­тов и советников, обслуживающих внешнеполитические государ­ственные структуры Запада. Так, по мнению Бжезинского и Ч. Краутхамера, важнейшим следствием победы Запада над Со­ветским Союзом в “холодной войне” и исчезновения одной из двух сверхдержав является то, что ответственность за судьбы мира ложится на оставшуюся единственной сверхдержаву – США, а ее возможности позволяют обеспечить не только защиту, но и распространение ценностей демократии, индивидуализма и рыноч­ного общества во всем мире. Наступление Рах Americana проде­монстрировал уже вооруженный конфликт в зоне Персидского залива, в результате которого стало ясно, что миру придется со­гласиться с мягкой американской гегемонией, утверждает Бжезинский.

Близких позиций придерживается и Г. Киссинджер, хотя он не столь прямолинеен в их обосновании. С его точки зрения, победа США в “холодной войне” возлагает на них нелегкую, но вполне посильную миссию единственного лидера в поддержании равновесия сил в мире. В то же время он выступал против веду­щей роли США в экспансии НАТО, полагая, что это дело, прежде всего самой, Западной Европы.

Если же обратить внимание на то, что вышеуказанные авто­ры формируют у сво­их читателей подозрения в отношении России, то становятся бо­лее понятными и настойчивые попытки изолировать ее от “циви­лизованного мира” путем заполнения “вакуума силы”, в том чис­ле и посредством расширения НАТО.

Однако следует отметить, что не всегда геополитические концепции пользуются должным вниманием со стороны властных инстанций и аналитических структур, обслуживающих власть геополитически­ми проектами. Это касается, например, “новых правых”, которые являются одной из немногих европейских гео­политических школ, сохранивших непрерывную связь с идеями до­военных немецких геополитиков-континенталистов.

Одна из главных тем геополитики “новых правых” – восстанов­ление баланса сил в мире. “Сбалансированный мир” – концепция международных отношений, основанная на геополитическом равновесии Больших пространств, цивилизаций, на учете интересов всех государств и народов – разработана представителями этой геополитической школы. Ее основатель – философ Ален де Бенуа.

Под балансом сил в геополитике, – утверждают последователи этой школы, – подразу­мевается состояние не статического, а динамического равновесия, где допустимы непрерывные колебания в воздействии противостоя­щих центров политической динамики на стратегическую и геополи­тическую конфигурацию мировой политики. Речь идет о недопуще­нии роста политической энергии какого-либо центра, когда он на­чинает угрожать всем остальным. Если взять “осевую линию исто­рии” на востоке Евразии, то по отношению к этому региону есть два глобальных проекта, по которым Урал, Сибирь и Дальний Вос­ток становятся “продолжением Большого пространства” Ев­ропы, противостоящего США, и с точностью до наоборот, эти же регионы становятся при наличии туннеля под проливом Беринга “продолжением Большого пространства” США, противостоящего Европе.

Таким образом, геополитика “новых правых” ориентирована радикально антиатлантистски и антимондиалистски. Они видят судьбу Европы как антитезу атлантических и мондиалистских проектов. В условиях тотального стратегического и политического доминирования атлантизма в Европе в период “холодной войны” эта геополитическая позиция (теоретически и логически безупречная) настолько контрастировала с “нормами политического мышления”, что никакого широкого распространения получить просто не могла и рассматривалась как своего рода диссидентство.



Оглавление
Геополитика как наука, история ее развития.
Понятие геополитики как науки.
Источники геополитики.
Функции геополитики.
Методы геополитики.
Основные категории геополитической науки.
“Органическая школа” Ф. Ратцеля.
Р. Челлен – автор категории “геополитика”.
Сердцевидная теория Маккиндера.
Германская геополитика 1924–1941 гг. К. Хаусхофер.
“Холодная война” как геополитический мировой порядок.
Голлистский геополитический кодекс Франции.
Неру и индийский кодекс неприсоединения.
Сдерживание и устрашение: американская модель мира.
Атлантизм.
Концепция о “новом мировом порядке”.
С. Хантингтон о “столкновении цивилизаций”.
Ф. Фукуяма о “конце истории”.
З. Бжезинский о геополитической ситуации в мире.
Евразия как особый географический мир.
История евразийского движения.
Идея евразийской пассионарности Л.Н. Гумилева.
Концепция воссоздания экономического взаимодействия бывших субъектов СССР.
Евразийцы о механизме формирования биполярного мира.
Влияние геополитики на развитие теорий мировой политики и международных отношений.
Геополитика и тенденции развития современных международных отношений.
Влияние геополитики на международную стратегию государств, на глобалистские амбиции великих держав.
Все страницы