Геополитика как наука, история ее развития. - Влияние геополитики на развитие теорий мировой политики и международных отношений.


Влияние геополитики на развитие теорий мировой политики и международных отношений.

Прежде чем говорить о влиянии геополитики на развитие теорий международных отношений и мировой политики, определим эти понятия. Если международные отношения – это совокупность экономических, политических, правовых, дипломатических, культурных и иных связей между государствами, то мировая политика представляет собой совокупную политическую деятельность субъектов международного права.

При изучении международных отношений специалисты пришли к выводу о том, что на их эволюцию и характер оказывают существенное и все возрастающее влияние многообразные процессы, связанные с присущей современному миру дихотомией единства и плюрализма цивилизаций и культур. Эти процессы составляют социальную среду международных отношений. Однако не меньшее значение имеет и внесоциальная среда, накладывающая свои ограничения и принуждения на международную систему. Исследования данного аспекта среды международных отношений чаще всего соотносятся с понятием “геополитика”.

Традиционно, геополитика является одним из ответвлений политического реализма, представляющего международные отношения как силовые отношения между государствами. Здесь существует узкое и расширительное понимание геополитики. С точки зрения сторонников первого, термином “геополитика” оперируют тогда, когда речь идет о спорах между государствами по поводу территории, причем каждая из сторон апеллирует при этом к истории. Однако подобное понимание геополитики становится все более уязвимым в эпоху постиндустриальной революции, когда рушатся практически все традиционные “императивы” “классической геополитики”. Современное мировое пространство все труднее характеризовать как только “межгосударственное” – с точки зрения способов его раздела, принципов функционирования социальных общностей, ставок и вызовов нынешнего этапа всемирной истории. Представители социологии международных отношений обращают внимание на то, что сегодня из трех главных принципов, на которых базировались классические представления о международных отношениях – территория, суверенитет, безопасность, ни один не может больше считаться незыблемым или же полностью адекватным новым реалиям. Феномены массовой миграции людей, потоков капиталов, циркуляции идей, деградации окружающей среды, распространения оружия массового уничтожения и т.п. девальвируют привычные представления о государстве и его безопасности, национальном интересе и политических приоритетах. Еще в 1962 г. крупнейший теоретик современного либерализма Р. Арон указал на другой важный недостаток “узкого” понимания геополитики – его способность легко вырождаться в идеологию.

Вот почему в последние годы все более влиятельной становится гораздо более широкое толкование геополитики – как совокупности физических и социальных, материальных и моральных ресурсов государства, составляющей тот потенциал, использование которого (а в некоторых случаях даже просто его наличие) позволяют ему добиваться своих целей на международной арене. Одним из представителей этого взгляда является французский исследователь Пьер Галлуа.

С точки зрения П. Галлуа, к традиционным элементам геополитики – таким, как пространственно-территориальные характеристики государства (его географическое положение, протяженность, конфигурация границ), его недра, ландшафт и климат, размеры и структура населения и т.п. – сегодня добавляются новые, переворачивающие наши прежние представления о силе государств, меняющие приоритеты при учете факторов, влияющих на международную политику. Речь идет о появлении и распространении оружия массового уничтожения, прежде всего, ракетно-ядерного, которое как бы выравнивает силы владеющих им государств, независимо от их удаленности, положения, климата и количества населения.

Кроме того, традиционная геополитика не принимала в расчет массовое, поведение людей. В отличие от нее, геополитика наших дней обязана учитывать, что развитие средств информации и связи, а также повсеместное распространение феномена непосредственного вмешательства населения в государственную политику имеют для человечества последствия, сравнимые с последствиями угрозы ядерного катаклизма. Наконец, поле изучения традиционной геополитики было ограничено Земным пространством – сушей и морями. Современный же геополитический анализ должен иметь в виду настоящее и будущее освоения космического пространства, его влияние на расстановку сил и их соотношение в мировой политике.

Так, техницистские трактовки геополитики преобладают в работах ученых, стоящих на позициях неолиберализма. В этих исследовани­ях антагонистические идеологии “на шахматной доске народов” рас­сматриваются как экстерриториальные, обладающие способностью свободно преодолевать границы между странами и группами стран, принадлежащими к различным экономическим и военно-полити­ческим группировкам. Причем возводится в абсолют значение тех­нического фактора, в том числе роль средств массовых коммуника­ций, в отношениях идеологической борьбы между государствами. “При современных средствах коммуникации трудно избежать борь­бы идеологий или изолироваться от нее”, – пишет американский географ П. Бакхольтц.

С именами “либералов” связано становление “бихевиористской” школы геополитики, создающей поведенческие и статистические модели распространения войн и конфликтов. Среди своих целей “бихевиористская” геополитика называет выявление объективных законов международных отношений с целью вытеснить субъектив­ные модели традиционных реалистов, исходящие из представлений о двухполярности мира, заменить их полицентрическими схемами международных отношений. Эти работы образуют один из главных стержней генеральной тенденции на реанимацию геополитического отражения международной обстановки в западной политической географии после второй мировой войны. Сразу же после второй мировой войны геополитики приняли самое активное участие в конст­руировании “биполярной” схемы мира. В ядерно-космическую эру биполярные геополитические схемы типа хартленда Маккиндера утрачивают былую популярность. Одновременно возрастают мультиполярность и взаимозависимость в мировой экономике и политике. Негибкость геостратегических доктрин типа ядерного сдержи­вания по отношению к новым региональным проблемам в этих ус­ловиях становится явной.

Усложнившаяся “геометрия” сил в мировой политике часто пред­ставляется “либералами” в виде четырехугольника и описывается по двум диагоналям: “Запад – Восток”, “Север – Юг”. Первая диа­гональ трактуется как политический результат раздела мира в Ялте, в результате чего в 1947–1949 гг. в Центральной Европе возник “фи­зический контакт” между “сверхдержавами”. Его наличие вкупе с возможностью СССР и США уничтожить друг друга в ядерной войне оценивается как суть первой диагонали. Вторая диагональ – проб­лема “Север – Юг” – сводится к экономическим противоречиям, к контрастам между “богатым Севером” и “бедным Югом”. Такая “гео­метрия” является по своей сути географической схематизацией (гео­политической интерпретацией) державной теории и доктрины неоколониализма.

После второй мировой войны, особенно в 70–90-е гг., предпри­нимались попытки переосмысления методологических основ геопо­литических трактовок международных отношений. Например, аме­риканский исследователь Л. Кристоф утверждал: “Современные гео­политики смотрят на карту, чтобы найти здесь не то, что приро­да навязывает человеку, а то, на что она его ориентирует”.

По мнению российского исследователя К.В. Плешакова, в целом “классическая” геополитика и ревизионистская (послевоенная) достаточно хаотично сосуществовали и сосуществуют бок о бок. Они оказывали и оказывают, особенно в современных условиях, значительное влияние на ход научных изысканий в сфере мировой политики и международных отношений. Это объясняется следующими обстоятельствами.

Сегодня не вызывает сомнений предсказуемость и регулируемость, иными словами – “науч­ность” международных отношений как на глобальном, так и на ре­гиональном уровнях. Международные отношения представляются не как стихийное взаимодействие множества фак­торов, но как эволюционный процесс, повинующийся объектив­ным закономерностям, хотя и осложненный многовариантностью и многофакторностью истории.

Эта подконтрольность международных отношений в силу свое­го определенного детерминизма зависит не столько от человеческой воли, сколько от географической сре­ды, в которой эта нация развивается. Соответствующие географические факторы сводятся, по сути, к природно-климатическим (месторасположение, рельеф, климат, территория) и цивилизационно-политическим (расположение дан­ной нации относительно других наций). Географические факторы определяют важные характеристики бытия нации в мировом кон­церте держав: характер экономического развития и взаимодействия с внешним миром, степень склонности к экспансии и возможность ее реального осуществления, место в общецивилизационном разви­тии на том или ином историческом этапе.

Склонность к максимально возможному увеличению своей мощи (что в зависимости от обстоятельств принимает формы экономи­ческого преобладания, политического господства, прямых террито­риальных приращений и т.д.) естественна для государства как для своего рода здорового организма. Эта склонность не носит ни еди­новременного, ни циклического характера, она постоянна. Пара­метры ее заданы географическими факторами, но конкретное воз­растание государственной мощи происходит в контексте мировой истории, во взаимозависимости с другими государствами. Возник­нув как проекция дарвинизма с его борьбой за существование как движителем эволюции, постулат о естественной склонности госу­дарства к наращиванию своей мощи в той или иной форме сегодня рассматривается как форма существования динамики историческо­го процесса.

Дихотомия “морские” нации – “континентальные” нации яв­ляется одной из осей исторического развития, которое проистекает через взаимодействие с этой дихотомией. Диапазон взаимодействия покрывает весь спектр отношений – от военного конфликта до во­енного союза. Тем не менее, разделение наций на “морские” и “континентальные” сохраняет значительный потенциал конфликтности, хотя он и снизился в XX веке. При этом понятие “морские” нации отчасти утратило комплиментарный оттенок, и о безуслов­ном преобладании “морских” наций над “континентальными” бо­лее говорить не приходится.

Дихотомия “центр – периферия” – другая ось истории. Она может трактоваться в совершенно разных терминах. Классическая геополитика будет описывать ее в терминах конфликта между кон­тинентальным центром и приморской периферией, а ревизионист­ская – скорее в терминах экономической или политической взаи­мозависимости. Тем не менее, геополитика, как бы она ни рассмат­ривала систему (или подсистему) международных отношений, все­гда нацелена на противоречия между центральным и периферий­ным элементом в этой системе или подсистеме.

Геополитика, как и международные отношения, связана со степенью освоения человечеством ве­щественного мира. Полное распределение контроля над территори­ей земного шара породило глобальный геополитический расклад. Научно-технический прогресс с каждым своим шагом изменял географические факторы жизни наций. Сначала развитие мо­реплавания связало мир в единую систему и дало “морским” наци­ям полное превосходство над “континентальными”. Затем развитие сухопутных коммуникаций (главным образом железных дорог) лик­видировало преимущество “морских” народов, сделав возможным быстрое овладение (экономическое, военное, политическое) кон­тинентальными пространствами. Последовавшее развитие воздухо­плавания в очередной раз изменило геополитическое положение всех наций (Великобритания, например, в военном отношении переста­ла быть островом). Дальнейшее освоение пространства в военных целях – сначала атмосферы, а затем и космоса – принесло новые радикальные подвижки, окончательно подорвав традиционные по­нятия территориального (пространственного) суверенитета и “есте­ственной” безопасности. Эволюция вооружений как часть процесса овладения вещественным миром, высшей степенью которого на сегодняшний день является ядерное оружие, изменила геополитику буквально для каждого государства мира.

Суть геополитики как феномена главным образом связана с идеей контроля над пространством. Выступая на первых стадиях раз­вития человечества как достаточно примитивная идея (борьба за прямой контроль над сопредельными территориями), сегодня конт­роль над пространством чрезвычайно диверсифицирован и в боль­шинстве случаев не может быть описан в категориях прямого воен­ного или политического контроля. С развитием технологий, с рас­тущей взаимозависимостью мира контроль над пространством при­нимает новые, отчасти транснациональные формы, например эко­номический, коммуникационный или информационный контроль. Это связано с тем, что развитая цивилизация осваивает новые из­мерения пространства. В ряде случаев это ведет к неприменимости традиционных форм контроля, самой традиционной из которых яв­ляется прямой военный контроль.

Геополитика в свете вышесказанного может быть, с точки зрения Плешакова, определена не просто, как объективная зависимость внешней политики той или иной нации от ее географического мес­тоположения, а как объективная зависимость субъекта международ­ных отношений от совокупности материальных факторов, позволя­ющих этому субъекту осуществлять контроль над пространством.

Признавая все это, – отмечает российский ученый П.А Цыганков, – необходимо, однако, видеть ограниченность геополитических объяснений (а тем более – прогнозов) мировых реалий. Даже при всей произвольности геополитических рамок анализа международной системы, эти рамки слишком узки для их понимания.

Революция в средствах связи и транспорта, развитие информатики и появление новейших видов вооружений радикально изменяют отношения человека и среды, представления о “больших пространствах” и их роли, делают устаревшим и недостаточным понимание силы и могущества государства как совокупности его пространственно-географических, демографических и экономических факторов. “Геополитический словарь” слишком образен, чтобы претендовать на научную строгость. Альтернативы “Север и Юг”, “Запад и Восток”, “Теллурократии и Талассократии” слишком метафоричны, чтобы гарантировать от ложных представлений о поляризации “богатых и бедных”, “развитых и цивилизованных” и “менее развитых, менее цивилизованных”, “континентальных (сухопутных) и морских” (островных) государств и их союзов. Положения об исторически перманентном противостоянии сухопутных и морских держав слишком категоричны, чтобы служить достаточным методологическим ориентиром для понимания всех перипетий взаимодействия стран и народов в прошлом, настоящем и будущем. Концептуальные построения, как классиков геополитики, так и ее современных приверженцев, слишком произвольны, нередко фантастичны, а их аргументы слишком малоубедительны перед контраргументами их противников, чтобы исходить из них в понимании основных тенденций в эволюции мировой политики.

Сказанное особенно касается новейших тенденций, связанных с социализацией международных отношений, оттесняющих (хотя и не вытесняющих) государство с роли главного актора трансграничных взаимодействий, во многом изменяющих приоритеты таких взаимодействий.

В целом же, масштабы новых императивов таковы, что геополитика перестает быть уделом отдельных государств. Если раньше она могла быть охарактеризована как “картографическое представление отношений между главными борющимися нациями”, то теперь этого уже недостаточно. Появляется необходимость согласованного взаимодействия всех членов международного сообщества в выработке и реализации общепланетарной геополитики, в основе которой лежали бы интересы спасения цивилизации для будущих поколений.



Оглавление
Геополитика как наука, история ее развития.
Понятие геополитики как науки.
Источники геополитики.
Функции геополитики.
Методы геополитики.
Основные категории геополитической науки.
“Органическая школа” Ф. Ратцеля.
Р. Челлен – автор категории “геополитика”.
Сердцевидная теория Маккиндера.
Германская геополитика 1924–1941 гг. К. Хаусхофер.
“Холодная война” как геополитический мировой порядок.
Голлистский геополитический кодекс Франции.
Неру и индийский кодекс неприсоединения.
Сдерживание и устрашение: американская модель мира.
Атлантизм.
Концепция о “новом мировом порядке”.
С. Хантингтон о “столкновении цивилизаций”.
Ф. Фукуяма о “конце истории”.
З. Бжезинский о геополитической ситуации в мире.
Евразия как особый географический мир.
История евразийского движения.
Идея евразийской пассионарности Л.Н. Гумилева.
Концепция воссоздания экономического взаимодействия бывших субъектов СССР.
Евразийцы о механизме формирования биполярного мира.
Влияние геополитики на развитие теорий мировой политики и международных отношений.
Геополитика и тенденции развития современных международных отношений.
Влияние геополитики на международную стратегию государств, на глобалистские амбиции великих держав.
Все страницы