Изобразительное искусство Запада XX века. - Дадаизм


Дадаизм

Литературно-художественное движение дадаизм (от франц. dada – «конек, детская деревянная лошадка») возникло в период Первой мировой войны в Цюрихе. В группу дадаистов входили эмигранты – представители интернациональной богемы. Программы и манифесты представителей этого направления носили ярко выраженный нигилистический характер. В феврале 1916 года в Цюрихе был открыт артистический клуб-кабаре, демонстративно названный «Клубом Вольтера». Именно в этом кафе и нашли себе пристанище организаторы нового движения.

Важно отметить, что дадаизм был не столько направлением в искусстве, сколько интеллек-туальным бунтом, криком протеста, порожденным смятением перед кошмарным абсурдом мировой бойни. Вокруг «Клуба Вольтера» сгруппировались немецкие писатели-эмигранты Гуо Балль и Рихард Гюльзенбек, Ганс Арп – поэт, скульптор и художник, румынский архитектор и писатель Марсель Янко и другие.

Интерес к дадаизму на первых порах его существования проявляли Пабло Пикассо и Василий Кандинский. Его поддержали (особенно после 1920 года, когда дадаисты переехали в Париж) французские поэты Андре Бретон, Луи Арагон, Поль Элюар, Филипп Супо, Пьер Реверди. К движению примкнули приехавшие из США французские художники Марсель Дюшан, Франсис Пикабия и американский художник и фотограф Maн Рей.

Главным вдохновителем нового направления стал Марсель Дюшан, который еще в предвоен-ное время, живя в Нью-Йорке, предвосхитил многие дадаистические приемы. Среди исследова-телей движения дада существует мнение, что истоки его возникновения нужно искать в Соединенных Штатах Америки.

После окончания Первой мировой войны, свершения революций в России и Германии центром наиболее активной деятельности дадаистов стал Париж. Представители движения дадаиз-ма устраивали в городе шумные скандалы, а во время своих выступлений на организованных ими вечерах и выставках доводили публику до исступления. Поэты-дадаисты выкрикивали в зал бессмысленный, хаотический набор слов, художники выставляли в экспозицию выставок нелепые коллажи. Они представляли собой наклеенные на холст обрывки фотографий, газет, кусков мочала, веревок, пуговиц, битого стекла, проволоки.

Марсель Дюшан, например, в парижском Дворце празднеств представил в экспозицию выставки цветную репродукцию Моны Лизы с пририсованными усами и бородкой, а его коллега Франсис Пикабия – полотно под названием «Святая Дева». Вся композиция этого произведения представляла собой огромную чернильную кляксу.

Абсурдность, откровенный эпатаж и хулиганство вызывали у зрителей соответствующую реакцию. Во время творческих сеансов публика забрасывала представителей нового искусства яйцами и жареными бифштексами. Нередко вечера и выставки дадаистов заканчивались драками и непременным вмешательством полиции.

Сумбурный, анархический бунт дадаизма шел по линии наименьшего сопротивления окружа-ющему реальному миру. Это привело последователей движения в лабиринты самого безудержного нигилизма, истерического ниспровержения всего и вся. Наглядно демонстрируют основные принципы дадаизма высказывания его лидеров и основателей.

Немецкий художник Георг Грос говорил в свое время: «Мы с легкостью издевались над всем, ничего не было для нас святого, мы все оплевывали. У нас не было никакой политической программы, но мы представляли собой чистый Нигилизм, и нашим символом являлись Ничто, Пустота, Дыра...».

Не менее хаотичны и абсурдны утверждения его соратника по движению, французского поэта Луи Арагона.

В одном из своих многочисленных манифестов он восклицал: «Нет больше художников, литераторов, музыкантов, скульпторов, религий, республиканцев, роялистов, империалистов, анархистов, социалистов, большевиков, политиков, пролетариев, демократов, буржуев, аристокра-тов, армии, полиции, родины. Довольно этих глупостей. Больше нет ничего, ничего, ничего».

Молодые художники и поэты, потрясенные чудовищной бессмыслицей Первой мировой войны, противопоставляли ей бессмысленность творчества. Они утверждали примат бессознатель-ного, примитивно-инфантильного отношения к реальной действительности.

Довольно неоднородное течение дадаизм объединило людей самых различных убеждений. В его рядах находились те, кто искренне верил в свою историческую роль преобразователей общества, и отпетые реакционеры, как, например, сблизившийся на некоторое время с цюрихской группой глава итальянского футуризма Маринетти. Среди дадаистов было и немало позеров, любителей пощекотать нервы шутовской игрой, откровенным эпатажем, хотя большинство представителей движения дада вполне серьезно относились к своим общественным выступлениям, выставкам и манифестам.

Некоторые из исследователей этого авангардистского направления считали, что в первую очередь новое течение привлекло внимание молодых деятелей культуры впечатлениями «новизны», «взрывчатой силы», бунтом против традиционных, стертых и опошленных, а в годы Первой мировой войны бесконечно скомпрометировавших себя постулатов официальной казен-ной идеологии.

Дадаизм возник не случайно. Его появление имело социальную обусловленность. Яркое доказательство тому – берлинская группа, которую возглавлял способный и талантливый худож-ник Георг Грос, ставший впоследствии одним из самых острых мастеров немецкой политической сатиры.

В коллажах, фотомонтажах, рисунках, манекенах, созданных берлинской группой в общем русле дадаизма, ощущался своеобразный оттенок издевательского гротеска, направленного против мещанской пошлости буржуазного бытия. Многие работы художников несли на себе печать ярко выраженного антимилитаристского вызова. Так, например, на одной из выставок был представлен манекен, подвешенный к потолку и изображающий немецкого офицера в каске, с огромной свиной мордой вместо лица.

Однако в целом дадаизм, несмотря на субъективные устремления некоторых его представи-телей и на проявление антибуржуазного протеста, был течением сугубо аполитичным. Внешне активная, шумная деятельность дадаистов, по существу, была замкнута, изолирована от окружа-ющей жизни с ее вопиющими реальными противоречиями.

Наглядным примером служит творчество лидеров этого формалистического, до некоторой степени эпатажного течения.

Одним из ярких представителей дадаизма считается французский живописец Франсис Пикабия. Рисунки и картины художника-бунтаря в дадаистский период напоминали технические чертежи, абсурдные изображения частей машин, которые сочетались с произвольными абстрак-тными формами и нарочито многозначительными, включенными в полотно надписями. Таковы, например, его композиции «Всемирная проституция» (1916), «Любовный парад» (1917), «Дитя-карбюратор» (1918, частное собрание, Париж), «Каннибализм» (1919).

Ставший впоследствии ярким представителем абстрактного искусства, немец Ганс Арп в период увлечения дадаизмом создавал однообразные варианты цветных бумажных и деревянных аппликаций на картоне или дереве.

Один из главных «выдумщиков» среди дадаистов, Марсель Дюшан (1887-1968), в своем формотворчестве вообще не обременял себя никакими сюжетными ассоциациями. По собствен-ному признанию художника, он всегда стремился изобретать вместо того, чтобы выражать себя. На одной из выставок М. Дюшан представил серию «Ready made» (буквальный перевод – «готовый», «готовое изделие»). В экспозицию входили бытовые предметы, некоторые из них были представлены в нетронутом, словно сошедшем с магазинного прилавка виде. Другие изображали самые неожиданные комбинации: например, колесо, укрепленное на табуретке (1914), металли-ческую клетку, заполненную мраморными кубиками, имитирующими пиленый сахар.

Экспонируя лопату или железную сушилку для бутылок, дадаисты считали, что тем самым они активно «разрушают» искусство. Непревзойденных высот в создании коллажей достиг немец-кий художник Курт Швиттерс (1887-1948) – создатель одного из видов дадаистического направления, так называемого мерцизма.

В конструкции объемного характера – «мерци» – художник вставлял коллажи из кусков дерева, трамвайных билетов, пучков волос, старых тряпок, детских игрушек и дамских корсетов. Некоторые из этих «впечатляющих» монументов в момент демонстрации приводились в движение и даже могли издавать звуки.

Дадаисты утверждали, что, используя такой прием, как коллаж, они создавали ощущение абсурдности, хаоса, полной непонятности и, как писали историки и исследователи движения дадаизма, породили вещи «конкретной иррациональности».

Основу дадаизма, по мнению представителей этого движения, составляла болезненная ущерб-ность видения, которая выражалась в бессознательном, инфантильно-бессвязном творчестве, отвергающем логическую систему мышления.

Дадаизм быстро зашел в тупик, руководствуясь такими принципами и взглядами на природу возникновения искусства. К середине 1920-х годов он как направление закончил свое существо-вание. Кратковременное, хаотичное и пестрое по своему составу течение дадаизм предстало как социально-психологический симптом времени. Однако это движение оказало сильное воздействие на развитие всей мировой литературы и изобразительного искусства. После своего распада оно способствовало формированию гораздо более программного направления – сюрреализма.



Оглавление
Изобразительное искусство Запада XX века.
Модернизм
Фовизм
Футуризм
Экспрессионизм
Авангардизм
Кубизм
Абстракционизм
Дадаизм
Сюрреализм
Поп-арт и оп-арт
Реализм
Соцреализм
Мурализм
Все страницы