«Холодная война» во второй половине XX века. - Тернистый путь на Запад

Тернистый путь на Запад

Что России дал новый союз с Западом? Россия реально понадобилась Америке на слишком короткое время. Как говорят дружественно настроенные американские специалисты, бедой России является то, что война закончилась слишком быстро и победно. Короток оказался тот час, когда Вашингтон реально нуждался в содействии влиятельнейшей в рассматриваемом регионе державы. Наступили геополитические будни, Америка воспользовалась войной с международным терроризмом для значительного расширения своего влияния в геополитическом сердце Евразии. Американские войска впервые разместились в середине евразийского пространства – в Афганистане, Узбекистане, Таджикистане, Киргизии. Американские вооруженные силы возвратились на Филиппины. Они впервые высадились в Закавказье, в Грузии. Они ныне владеют большими базами в 45 странах мира, а располагаются (на той или иной основе) в 110 странах мира. Над этой империей действительно никогда не заходит солнце.

Еще со времени развала Советского Союза обсуждается возможность прощения долга несуществующей страны или его части. Последовавшее после 11 сентября 2001 г. сближение России с Западом повысило шансы решения этой проблемы - если уж «холодная война» действительно позади. (Польша и Египет получили такое облегчение в начале 1990-х годов, а Югославия в 2001 г.). И прощение долга послужило бы одним из многих, доступных Западу способов показать России дружественность своих намерений. Финансовое положение России и инвестиционный климат в ней действительно улучшились бы в случае хорошо структурированного соглашения об облегчении долга.

Благие мечтания ... Вместо ожидавшейся экономической помощи американцы вводят тарифы на русскую сталь. В начале марта 2002 г. правительство США ввело новые тарифы (до 30 процентов), окончательно подрывающие позиции российского металлургического экспорта в США. Объявленные американцами тарифы коснутся примерно трети российской стали и обойдутся России в ближайшие три года потерей 1,2 млрд долл. В ответ Россия ввела запрет на импорт куриного мяса, который оценивается в 600 млн долл. и которое в Россию вывозят 38 американских штатов.

Только в одном случае начинают блестеть глаза американских партнеров России: когда речь заходит о нераспространении оружия массового поражения. Но полностью разоружиться Россия не может, даже если бы очень хотела - уж больно неадекватна компенсация за одностороннее разоружение.

Чтобы сдержать возможное распространение оружия и технологии средств массового поражения из российских арсеналов, американцы приложили большие усилия. Они настаивают на том, чтобы приостановить, заморозить все контакты России с Ираном в сфере (хотя бы потенциально) обеспечивающим продвижение тегеранского режима к плутониевым компонентам и ракетным технологиям.

В апреле 2002 г. Вашингтон уведомил Москву, что свертывает многие новые проекты в сфере разоружения, поскольку подвергает сомнению соблюдение Россией договоров о запрете химического и биологического оружия. Будут отменены дополнительные ассигнования на некоторые осуществляемые проекты. В телеграмме государственного департамента США говорилось, что Соединенные Штаты не имели возможности удостовериться в том, что Россия соблюдает свои обязательства по существующим договорам, что американская администрация не намерена инициировать новые инициативы или обеспечивать новые ассигнования на программы по снижению угроз от ядерного или биологического и химического оружия.

Прозападная политика кремля встретила внутреннее противодействие в России. По проблеме отношений с США, степени сближения с Западом, возможности отказа от привычной исторической суверенности в России сформировалась оппозиция. Не все в России готовы следовать за Америкой безоговорочно. Сказывается, по меньшей мере, наличие многомиллион-ного мусульманского населения.

Большинство российских исследователей (62%) даже на ранней стадии операции в Афганистане и в Ираке были уверены, что США не ограничатся ракетно-бомбовыми ударами, а введут туда сухопутные войска. Многие при этом указывали на советский афганский опыт, на многолетнюю ситуацию в Чечне.

В общем и целом отношение рядовых российских граждан к американской военной операции в Афганистане и Ираке можно охарактеризовать как сочувственное в отношении жертв сентябрьской трагедии, но достаточно скептическое (и в ряде случаев неодобрительное) в отношении американского на него ответа «по всему азимуту». Значительная часть россиян подозревает США в преследовании сугубо собственных геополитических и экспансионистских интересов. Высказываются опасения относительно возможности расширения боевых операций на территории стран, соседних с Россией.

Итак, сформировались два политических крыла, pro et contra. На прозападном фланге естественное российское сочувствие американцам в их национальной трагедии придало новую силу спору об оптимальном курсе России в отношении Америки. Обществу были предложены два практически противоположных по направленности курса.

Первый подход к проблеме отношений с Западом исходит из обыденной логики, даже из американского фольклора: если мы не можем побить этих парней, присоединимся к ним. Этот лагерь предлагает завершить период перехода от «холодной войны» присоединением к лагерю победителей, покончить с двусмысленностью этого переходного периода, осознать степень экономического ослабления страны, невыгодность неопределенного положения России, пытающейся найти свой путь, будучи расположенной между тремя противонаправленными миллиардами населения: Запада, Китая и мира ислама. Между богатым Севером и бедным Югом Между стареющим североатлантическим миром и молодым голодным миром Южной и Юго-Западной Евразии. Модернизация страны требует ограничения активной внешней политики и нахождения своей ниши (пусть теперь уже менее престижной и влиятельной) в лагере Запада.

Россия никак не реагирует на возникающие угрозы, не предпринимает специальных инициатив, соглашается на все действия мирового лидера, передоверяет фактически свою безопасность другим. По рекомендации Америки Россию приглашают в Североатлантический союз, предоставляют права ассоциированного члена Европейского Союза, принимают в Организацию экономического сотрудничества и развития (клуб 30 наиболее развитых стран мира), приглашают на саммиты большой "восьмерки". Проблема Калининграда смягчается, визовые барьеры между Западом и Россией понижаются; формируется определенная степень таможенного взаимопонимания, позволяющего хотя бы некоторым отраслям российской промышленности занять нишу на богатом западном рынке. Осуществляется главное, чего желали рьяные западники 1988-1993 гг.: союз западного капитала и технологий с российской рабочей силой и природными ресурсами. В результате жизненный уровень в России (ныне пятнадцатикратно более низкий, чем в США) повышается, интеллигенция пользуется западными стандартами свободы, в России впервые в текущем веке возникает чувство защищенности и (что бесценно в стране с нашим менталитетом) приобщенности к мировому прогрессу и лидерству. Сбывается мечта Петра, Сперанского, Пестеля, Чаадаева, Милюкова, Сахарова: Россия входит в мир Амстердама, и входит не как квартирант, а как полноправный союзник, участник, составная величина Большой Европы от Владивостока до Сан-Франциско. Чтобы не было мировых войн, чтобы объединился Христианский мир, чтобы пятисотлетняя революция Запада, возглавляемого в двадцатом веке Соединенными Штатами, включила, наконец в себя - а не подмяла – Россию.

Но не имеющая ясной и привлекательной идеологии, харизматических и упорных лидеров, подобия плана (а не его бюрократической замены-суррогата) реинтеграция на просторах СНГ завязла в мелочных спорах и в обычной готовности видеть источник своих неудач не в себе, а в соседе. В то же время НАТО, вопреки восточным ламентациям, расширится до Буга и Карпат. При этом Запад, не допуская Россию в свой лагерь, будет выдавать ей антиаллергены в виде займов МВФ, в виде полудопуска на раунды "восьмерки", в виде давосских шоу, фондов, льготных контактов и т.п. Восточная Европа становится зоной влияния Запада, Украина с верным воссалом Ющенко – американской вотчиной, Прибалтика - западным бастионом. Российская тяжелая промышленность опускается на дно, но не скудеет труба трансконтинентального газопровода. Российские нефтедоллары оседают в американских банках. Русская интеллигенция разорится (9\10) или уезжает (1\10). В стране воцаряется смягченный вариант компрадорской философии.

Усеченная Россия в границах 1992 г. теряет рынки в соседних странах, международное влияние и даже исконную любовь 25 миллионов зарубежных русских, отверженных в странах своего проживания. Россия перестала быть одним из бастионов мировой науки, сделалась бедным потребителем второсортных товаров из Европейского Союза, превратилась из субъекта в объект мировой политики.

С точки зрения «западников второго призыва» целесообразно придерживаться стратегии избирательной вовлеченности и сосредоточивания, отказа от погони за фантомом сверхдержавности, ориентации не на защиту прошлых позиций, а на завоевание позиций в мире будущего, на избежание конфронтации с крупнейшими странами в менее важных аспектах международной жизни, на «реалистически достижимую интеграцию с миром передовых и стабильных держав.

Прозападная часть политического спектра России фактически предлагает курс Шеварднадзе-Козырева: сближение с Западом превосходит все прочие приоритеты; следует покориться неотвратимому и попытаться найти в этом нечто позитивное для себя; оценить способность НАТО сдерживать конфликты между государствами членами, возможности НАТО стабилизировать вечно беспокойный Центральноевропейский регион; по достоинству оценить наличие силы, готовой пойти на материальные и людские жертвы ради замирения конфликтов, подобных югославскому. И идти на сближение с развитыми демократиями, мощными Соединенными Штатами, богатыми цивилизованными соседями.

Суть этой позиции в том, чтобы смирить гордыню, ослабить внешнеполитическую активность, решительно обратиться к внутреннему переустройству, оптимизировать работу внешнеполитических органов; использовать такие сильные стороны России, как нефте- газовые месторождения (у России есть шанс превратиться для индустриального Запада в альтернативу все более нестабильному Ближнему Востоку). Эта школа сближения с Западом, не видящая альтернативы этому сближению, даже если оно будет осуществляться в условиях младшего партнерства России, приходит к выводу, что у России фактически нет альтернативы стратегическому повороту в сторону сближения со стабильным Западом. В противном случае России придется пойти на новую масштабную национальную мобилизацию, что окончательно обескровит ослабевшее в 1989-1998 гг. Российское государство.

Прозападную радикально-демократическую волну на удивление не беспокоит ситуация dеjа vu: ведь подобные надежды разбились в начале 1990-х годов о западную непреклонность и эгоизм. Российского разоружение, упразднение мощного Советского Союза безудержная жертвенность Горбачева, и Ельцина, Путина (объединение Германии, роспуск ОВД, разоружение советских войск, их вывод в свои пределы)и многие другие уступки нисколько не сблизили нас с Западом. Эти неисправимые радикальные западники не осуществили союза с Западом при гораздо более благоприятных условиях, но это их не остановило в новом веке, их разоруженческое безумие и детская вера в хорошее, видимо, неукротимы.

Но наивные надежды на общее с Западом будущее довольно быстро ушли в прошлое после событий сентября-ноября 2001 г. Краткосрочность и успешность операции в Афганистане сыграла против безудержных российских сторонников сближения с Западом. Вслед за военным триумфом Запад во главе с США своими действиями в декабре 2001 г. в значительной мере погасил бурнопрозападную ориентацию российской интеллигенции.

Значительная часть российского политического спектра, критически оценивая скудные итоги российского вестернизма, пришла к выводу о невозможности слепо следовать курсом "на Запад при любых обстоятельствах". Прием в НАТО прежних военных союзников СССР вызвал у политических сил России мучительную переоценку ценностей, потребовал обращения к реализму - на фоне болезненной для России демонстрации такого реализма со стороны Запада. Уже вскоре обозначился практически национальный консенсус по оценке действий Запада после "холодной войны".

Создается мало привлекательная картина серьезного разочарования России в новом союзе. Богатые не обязаны помогать бедным, чем-либо жертвовать в пользу соседей. И Запад вправе философски наблюдать за неудачами российских реформ. Но при этом Запад с Соединенными Штатами во главе должен принять лишь одно условие - он должен быть готов платить за последствия.

У бедных только одно оружие против безразличия богатых - они объединяются. В нашем столетии, возможно, самым убедительным случаем такого объединения был период военного поражения и практического распада России в 1917 г., когда большевики провозгласили Россию родиной всех униженных и оскорбленных, создавая угрозу Западу, которая, в конечном счете - в своем ядерном варианте - переросла все мыслимые прежние угрозы. Повторение социал-дарвинистского подхода, предоставляющего Россию собственной участи, сегодня возможно только при исторической амнезии Соединенных Штатов. Погребенная собственными проблемами, основная масса которых - плод незрелой модернизации - Россия опустится в окружение "третьего мира" с одним известным багажом - своей сверхвооруженностью.

Очертим другую крайность: ожесточение. Если Запад не ощутит опасность ожесточения России, в мировом соотношении сил могут проявить себя новые антизападные тенденции. Мечтания российских западников рухнут окончательно. НАТО, таможенные барьеры и визовые запреты встали на пути России в западный мир. Логика западной политики фактически предполагает отторжение России в северную и северо-восточную Евразию.

России придется устраивать свою судьбу собственными усилиями, мобилизуя как оставшееся влияние в рамках СНГ, так и за счет поиска союзников вне элитного западного клуба - прежде всего в Азии, в мусульманском, индуистском и буддийско-конфуцианском мире. В этом случае Россия снова восстанавливает таможенные барьеры с целью спасения собственной промышленности. С той же целью она просто обязана будет заново выйти на рынки своих прежних советских потребителей в Средней Азии и Закавказье и, по мере возможности, в восточно-славянском мире. Прежние военные договоры с Западом потеряют силу. Парижский договор 1990 г. о сокращении обычных вооружений будет восприниматься как величайшая глупость всех веков. Россия восстановит способность массового выпуска стратегических ракет с разделяющимися головными частями, создаст новые закрытые города, мобилизует науку. Ростки федерализма увянут, окрепнет унитарное государство с жесткой политической инфраструктурой, что предопределит судьбу прозападной интеллигенции.

Сценарий конфронтации предполагает мобилизацию ресурсов с целью сорвать строительство очередного санитарного кордона. Стране не привыкать к очередной мобилизации - это почти естественное состояние России в двадцатом веке. Потребуется автаркия, подчеркнутая внутренняя дисциплина, плановая (по крайней мере, в оборонных отраслях) экономика, целенаправленное распределение ресурсов. Наиболее важным было бы укрепление военного потенциала страны, энергичный выход на внешние рынки (в том числе и на рынки стран, обозначенных американцами изгоями). Интенсифицируются усилия по формированию военного блока стран СНГ, пусть и в ограниченном составе, осуществится координация действий стран, оказавшихся за "бортом" НАТО, причем не только из СНГ. Шанхайская «шестерка» обретет внутреннюю логику. Американцы почувствуют себя неуютно в Центральной Азии - возобновится военное сотрудни-чество с потенциальными конкурентами Америки, со странами, далекими от симпатий к Западу. Россия прекратит создавать моноблоки, увеличится число ракет, оснащенных разделяющимися головными частями – мобильных, базирующихся в трех средах.

Отторгнутая Западом Россия укрепит связи с жаждущими военного сотрудничества Ираном, Ираком и Ливией, но глобально будет строить союз с Китаем, допуская товары китайской легкой промышленности на российский рынок, модернизируя тяжелую и военную промышленность своего крупнейшего соседа, чей ВНП в течение пятнадцати грядущих лет, если экстраполировать современные тенденции, превзойдет американский. Определенную склонность к координации макрополитики показала Индия, еще один гигант ХХI века. Такое сближение бывшего "второго" и "третьего" миров создаст новую схему мировой поляризации при том, что больше половины мировой продукции будет производиться не в зоне Северной Атлантики, а на берегах Тихого океана.

Надо ли подчеркивать, что для России этот вариант будет означать ренационализацию промышленности, воссоздание внутренних карательных органов и формирование идеологии, базирующейся на сопротивлении эксплуатируемого Юга гегемону научно-технического прогресса - Западу. Рационализация противостояния не займет много времени, состояние национальной мобилизации и мироощущение осажденного лагеря - привычный стереотип для России двадцатого века. Запад уже сейчас отождествляется с эксплуатацией, безработицей, коррупцией, криминалом. Неоевразийство будет править бал, резко усилится тихоокеанская обращенность, ориентация на евразийскую дисциплину, а не на западный индивидуализм. Россия будет всматриваться в китайский опыт, постигая суть успеха этого успешно (в отличие от России) догоняющего Запад региона.

Фактом, который не следует недооценивать, является то, что наш арсенал спасения, оружие самообороны, способность второго удара при любом повороте событий, сохранит свою действенность еще минимум на десятилетие. Никакая противоракетная система не сможет в грядущие 10-15 лет остановить убийственную контратаку. Колоссальная подъемная тяга российских ракет – прежних жидкотопливных СС-18 и СС-19, а также мобильных МБР типа «Тополь-М», позволяет установить очень большое число боезарядов вместо нынешних моноблоков.

В Соединенных Штатах полагают, что наиболее тяжелый период для российской военной промышленности пришелся на 1999-2002 гг. – только половина запрошенных средств поступила на производственные мощности. В дальнейшем наиболее благоприятный для военной промышленности сценарий выглядит таким образом:

Увеличение российских военных расходов с 2,6% валового национального продукта РФ в 1999 г. до 6-6,5% в ближайшие годы.

Радикальное изменение приоритетов государственного бюджета в пользу исследований и разработок, направленных на создание нового поколения вооружений и поддерживающих технологий.

В период 2010-2020 гг. произойдет качественный переход на новый тип ведения боевых действий. Разумеется, происшедшее в 1990-е годы ослабило российские позиции. Но в двух из пятнадцати критически важных сферах Россия (по оценке американцев) сохранила творческий потенциал – уникальные ядерные технологии и лазерное оружие. Чтобы сохранить статус великой военной державы, Россия должна, во-первых, приложить согласно плану на 2001-2010 гг. чрезвычайные усилия, добиваясь прорывов в остальных из 15 критически важных отраслей, сохраняя ядро научно-оборонительного потенциала. Во-вторых, необходима переориентация на эффективное оружие будущего.

Государственный заказ должен составить 22-24 процента военного бюджета, а расходы на научно-исследовательские проекты и разработки за этот период- 43 процента военного бюджета.

Предположительно основные военные расходы произведут следующее.

Серийное производство межконтинентальной баллистической ракеты «Тополь М-2» (по натовской классификации СС-27).

Новая ракетная ядерная система тактического назначения радиусом действия до 400 км.

Миниатюрные ядерные боеголовки до 100 кг.

От 10 до 16 стратегических подводных лодок класса «Юрий Долгорукий», вооруженных баллистическими ракетами SS-NX-28, каждая из которых будет вооружена 16 ракетами, оснащенными мирвированными боеголовками, имеющими от 16 до 96 боезарядами.

Перспективные военные исследования и разработки включают в себя следующее:

Оружие направляемой энергии.

Плазменное оружие, способное ионизироать атмосферу, уничтожая входящие в нее ракеты.

Новый радар, распознающий самолеты невидимки “стелс”.

Нераспознаваемые радарами крылатые ракеты.

Противосамолетная система С-400; покрытые плазмой самолеты пятого поколения с технологией “стелс”.

Осуществляя примерно указанное и участвуя в современной революции в военном производстве, Россия, как полагают некоторые американские исследователи, обойти Соединенные Штаты, производя новый “эффект Спутника”.