Истоки «холодной войны». - Союз России с Западом


Союз России с Западом

Летом 1941 г. сложились предпосылки для формирования второго (после 1914 г.) союза России с Западом. Во многом этому способствовал тот факт, что британское правительство возглавлял Черчилль, который ни при каких обстоятельствах не был согласен на компромисс с Гитлером. После Перл-Харбора Америка встала в строй антигитлеровской коалиции.

Союз складывался медленно по нескольким причинам. Во-первых, Сталин органически не доверял Западу, а Запад в свою очередь не доверял режиму, который считал искусственным и в устойчивости которого сомневался.

Во-вторых, ведущие английские и американские эксперты в основной своей массе разделяли точку зрения немцев относительно того, что сопротивление России в 1941 г. будет недолгим. Согласно британским официальным оценкам середины июня 1941 г., немецкие армии достигнут Кавказа в конце августа или в крайнем случае в начале сентября.

Третьим препятствием были стратегические соображения. Они были различными у СССР и двух главных держав Запада – Великобритании и США.

Четвертым препятствием в формировании союза были культурные и прочие различия.
Ф. Рузвельт полагал, что Россия – огромная страна, и будущий мир можно построить только в союзе с ней. Черчилль считал, как и после Первой мировой войны, что гранды современного мира могут обеспечить свои интересы посредством союза нации охватывающего все страны. Предполагалось создание мировой организации, в которой крупнейшие державы-победительницы имели бы особый статус. Но сохранится ли равенство среди главных победителей?

Увы, этого не произошло. В ходе войны достаточно быстро изменялось и соотношение сил среди стран Запада. Соединенные Штаты выходят на передовые, главенствующие позиции, а лидером Запада становится президент Рузвельт. Это лихорадило внутри-западные отношения, сказывалось и на отношениях Запада с восточным союзником из-за видения ситуации Британией: в случае победоносного исхода войны Соединенные Штаты будут стремиться вытеснить Британию с доминирующих позиций в Европе, Азии, Африке и Австралии. В то же время США постараются найти общий интерес с СССР. Чтобы предотвратить это, Британия лавировала, стремясь противопоставить союзников друг другу. К примеру, Черчилль весной 1942 г. был склонен сблизиться с Россией, поскольку осознал значимость советско-германского фронта и важность того, чтобы Россия выстояла и была сохранена в составе коалиции, а в начале лета он как бы начал сомневаться в способности СССР выстоять и все более подчеркивал стратегическую значимость США, военная промышленность которых методично наращивала свои мощности.

Менялась также и американская точка зрения. Если в 1939 г. Ф. Рузвельт возлагал на Англию задачу спасения цивилизации, то в 1942 г. он и его помощники уже предусматривали главенство в дуэте Соединенных Штатов. Англичане, находясь под прицелом гитлеровцев, приветствовали принятие Америкой роли мировой державы, но они осознавали неизбежность того, что рост могущества США, принятие ими на себя безусловного лидерства на Западе будет происходить, в частности, за счет западноевропейских союзников.

В то же время произошло обретение Россией веры в свои возможности. В конце концов Россия победила в первую очередь потому, что создала такую военно-индустриальную машину, которая превзошла германскую. Помощь союзников была полезной, но отнюдь не решающей: более 90% военной продукции Россия произвела сама, многократно превзойдя по основным военно-промышленным показателям Германию. Выяснилось, что Россия способна на глобальное соревнование с Западом, если ее танки и самолеты оказались качественно лучше западных образцов. К тому же благополучные западные союзники России не учли, что любая страна, потерявшая более десятой части своего населения, должна испытать национальный шок, стать болезненно восприимчивой, чувствительной в отношении зарубежного воздействия.

Самым большим - пятым препятствием на пути создания союза России с Западом была неравномерность военных усилий. Известие о том, что в 1942 г. второй фронт все еще не будет открыт, явилось, по мнению британского премьера, подлинным шоком для Сталина.

В мае 1942 г. нарком иностранных дел В.М. Молотов совершил перелет в Лондон и Вашингтон, где ему было обещано открытие второго фронта в текущем году. Но это оказалось ложью. Еще два года Россия ценой огромной крови будет сражаться фактически один на один с колоссальной мощью Германии и переломит, после Сталинграда, Курска и «Багратиона» ход мировой войны. Британия, в отличие от Первой мировой войны, сбережет свое молодое поколение, а Америка с невероятной силой ворвется в созданный ослаблением Европы мировой вакуум.

Интеллектуальная задача предвидеть русские намерения стала актуальной весной 1943 г. - когда стало ясно, что СССР выстоит и победит Германию в одиночку. Мы видим этот первый всплеск беспокойства, изумления и ожидания впервые столь очевидным во время визита в Вашингтон министра иностранных дел Англии Энтони Идена. Все, с кем он встречался, словно забыли о Гитлере и микадо; все говорили о Сталине. Какими будут русские, когда судьба отпустит их после Сталинграда и Курска в вольное плавание великой мировой державы?

Западные союзники делились своими оценками той страны, которая в данный момент сдерживала основную мощь Германии, от выживания которой зависело будущее и англосаксонского мира. Президент и премьер-министр обратились к анализу положения третьего из главных участников складывающейся коалиции - России. Разведка и радио сообщали о жестоких боях на советско-германском фронте, о разгроме немцев под Москвой. Рузвельт сказал, что Сталин возглавляет очень «отсталый» народ, и это многое объясняет. Но Россия - огромная страна, и мир будущего можно построить только в союзе с ней.

Черчилль, как и после Первой мировой войны, считал что «гранды» современного мира могут обеспечить свои интересы посредством союза наций, глобального охвата им всех стран. Идея, чрезвычайно близкая и Рузвельту. Этой организацией предстояло стать ООН. Вечером первого дня 1942 года президент Рузвельт, премьер-министр Черчилль, посол СССР М.М. Литви­нов и китайский посол Т. Сунг подписали в кабинете Рузвельта документ под названием «Декларация Объединенных Наций». Так складывалась антигитлеровская коалиция.

На том этапе Черчилль был согласен обсуждать мировую стратегию лишь с Рузвельтом. Такое состояние дел в выработке союзнической стратегии не устраивало многих. Пожалуй, первыми это выразили китайцы. Генералиссимус Чан Кайши получил звание верховного главнокомандующего союзными войсками на китайском фронте и немедленно выразил желание участвовать в выработке большой союзной стратегии. Напрасные усилия. С точки зрения статуса наиболее привилегированного союзника у Англии в США не было конкурентов. Чан Кайши было заявлено, что, находясь в отдаленном и плохо связанном с внешним миром регионе, Китай не может быть членом клуба, главной задачей которого является мировое распределение ресурсов.

Отчетливо стало ощущаться зарождение будущих противоречий во время визита в Москву английского министра иностранных дел Идена в середине декабря. Мы впервые в ходе войны видим достаточно жесткого в отношении союзников Сталина. Он потребовал от Лондона объявления войны Финляндии, Румынии и Венгрии, равно как более четкого определения целей войны и послевоенных планов. Одновременно и черчиллевское руководство проявило первые опасения. В Лондоне уже бродили слухи о будущих советских базах в Норвегии, Финляндии и Прибалтике, ревизии конвенции Монтрё (о Босфоре и Дарданеллах), требовании выхода к Персидскому заливу. Посол Майский старался развеять эти ранние тревоги, смягчить тяжелые впечатления.

На декабрь 1941 года приходится и первое важное проявление союзнической солидарности. Прибывший в Мурманск на крейсере «Кент» вместе с советским послом в Англии Майским Антони Иден заранее приготовил для Сталина меморандум, который должен был ослабить опасения Сталина в отношении возможности англо-американского сговора. Британия и Россия будут вместе сражаться до победы.

Сталин показал Майскому два заранее заготовленных проекта документов. В первом англичанам предлагалось советско-английский Договор 1941 года продлить на послевоенное время. По предлагаемым условиям второго документа Югославия, Австрия, Чехословакия и Греция восстанавливались в предвоенных границах. Право стать независимым государством предлагалось Баварии. Пруссия теряла Рейнланд на западе и восточную свою часть на востоке. Литва (в составе СССР) получала немецкие земли к северу от Немана. Если Франция не восстанавливала свои силы, Англия получала право содержать базы в Булони и в Дюнкерке, а также вооруженные силы в Бельгии, Нидерландах, Норвегии и Швеции. За Советским Союзом сохранялись границы 1941 года, граница с Польшей проходила по «линии Керзона».

Советско-британские переговоры начались в Кремле во второй половине дня 16 декабря
1941 года – битва под Москвой была в самом разгаре. Вышеназванные документы Сталин извлек на свет в начале второго заседания, предложив Идену добавить «небольшой документ» к англо-советскому заявлению о принципах послевоенного мироустройства. Переговоры теперь должны были вестись не об отвлеченных принципах, а о совершенно конкретных территориях. Иден сразу же затребовал консультаций с Лондоном. На третьем заседании, в ночь с 17 на 18 декабря, когда почти слышны были раскаты дальней артиллерийской перестрелки, Сталин попросил внесения ясности в существенный для СССР вопрос. Многозначительным выглядело то, что первый западный союзник – Англия, даже будучи безусловно зависима от СССР в смертельной и бескомпромиссной борьбе на двух океанах и двух театрах военных действий, не пошла на признание довоенного статус-кво, вынудила Сталина задуматься о степени ее лояльности союзу, о степени надежности западных союзников.

И не зря. Он не знал тогда о посланном в феврале 1942 г. государственным секретарем Корделом Хэллом меморандуме президенту Рузвельту, главная мысль которого cводилась к фразе: «Нет сомнения в том, что советское правительство имеет огромные амбиции в отношении Европы, и на каком–то этапе Соединенным Штатам и Великобритании придется выразить свое несогласие». В марте 1942 года американцы и англичане по предложению Ф. Рузвельта разграничили сферы ответ­ственности - мир делился на три зоны. В районе Тихого океана стратегическую ответственность брали на себя США. Ближний Восток и Индийский океан - Англия; Атлантика и Европа - совместное руководство. В Вашингтоне под председательством
Ф. Руз­вельта (заместитель Г. Гопкинс) был создан Совет по делам ведения войны на Тихом океане, куда вошли представители девяти стран.

Рузвельт надеялся, что его советский союзник выстоит, но при этом готовился к худшему. Военный министр Стимсон и генерал Маршалл представили президенту план дей­ствий на случай коллапса советско-германского фронта. Согласно идеям автора этого плана - Эйзенхауэра, западные союзники должны быстро подготовить 48 ди­визий и 5800 самолетов на случай необходимости в экстренных действиях на Европейском континенте до 1 апреля 1943 г. Если же события потребуют более быстрого вмешательства, то предлагались массирован­ные воздушные налеты и рейды на европейское побережье Атлантики.

Начиная с 1942 года главным эконо­мическим рычагом Рузвельта становится ленд-лиз. Белый дом уже ощутил значимость этого ору­дия американской внешней политики и внутреннего роста. Президент Рузвельт убедился и в том, что англичане оказались для России ненадежными союзника­ми. Согласно советско-американским договоренностям, США должны были поставить к 1 апреля 1942 года 42 тысячи тонн стальной проволоки, а поставили лишь 7 тысяч; нержавеющей стали - 22 тысячи тонн вместо 120 тысяч, холодного проката - 19 тыс. тонн вместо 48 тыс. и т.п.

Английский же премьер ни на минуту не забывал о своей миссии охранителя имперской мощи. Премьер-министр думал о том, как предотвратить отход от Британской империи четырехсотмиллионной Индии, как уберечь путь в Индию через Ближний Восток, как сохранить жизнеспособность империи. Его видение будущего предполагало сохранение главных имперских путей (в частности, защиту Египта), действия на европейской периферии, относительно небольшие операции, использование до конца сил Советской Армии и высадку в Западной Европе лишь на этапе коллапса либо СССР, либо Германии.

Черчилль говорил о необходимости добиться доверия Сталина. Он отозвал посла сэра Стаффорда Крипса, не вызывавшего симпатии Кремля, потребовал более пунктуального соблюдения поставок восточному союзнику и сообщил Идену (6 марта), что готов встретиться со Сталиным в Тегеране, Астрахани или любом другом месте. Готовясь к такой встрече, 7 марта Черчилль известил Сталина, что квоты военных поставок в Россию не подлежат сокращению.

Тем временем Япония впервые за пять столетий крушила боевые силы лидеров Запада – Соединенные Штаты, Англию, Францию (в Индокитае), Голландию в Индонезии. Лондон находился в шоке, а в Вашингтоне пока ставили самые скром­ные задачи: «Удержать то, что мы имеем». Западные страны в Азии отступали. Следовало компенсировать поражения на океанах разработкой и созданием атомного оружия.

Именно весной 1942 г. американские ученые увидели реальные перспективы в атомном проекте. В мар­те 1942 года Ф. Рузвельт впервые обозначил окончание работ 1944 годом. Теперь и в уз­ком кругу американского руководства говорили о не­обходимости сделать атомное оружие фактором уже в ходе текущих боевых действий.

Анализ атомной гонки, когда американцы были уверены в недостижимости своего технологического уровня, требует минимальной предыстории, объясняющей позицию Советского Союза. Россия не была слаборазвитой страной в области ядерной физики. Большевистская власть взяла на себя поддержку новой отрасли науки, имея в виду прикладную значимость исследований. Она же придала идейное обоснование масштабным усилиям по модернизации страны.

В 1934 г. И. Курчатовым был построен второй в мире (после Беркли, США) циклотрон. В это время П. Капица уже был любимцем Э. Резерфорда, Л. Ландау изучал физику в Германии вместе с венгром Э. Теллером (который создаст в США водородную бомбу), а Ю. Харитон защищал диссертацию в Кавендише (Англия). Он организует лабораторию взрывчатых веществ в Институте физической химии. Для создания атомной бомбы необходим стал изотоп урана U235. Непосредственно проблемой ядерного распада Курчатов начал заниматься в ленинградском Физико-техническом институте в начале 1939 г.

Читая специальную западную литературу, советские ядерные физики хотели знать, идет ли еще кто-нибудь той же дорогой. И если идет, то какие видит для себя перспективы? Весной 1940 г. преподававший русскую историю в Иельском университете Г.В. Вернадский прислал своему
отцу - академику В.И. Вернадскому статью из «Нью-Йорк Таймс» об исследованиях в области ядерной энергии. Последовало письмо В.И. Вернадского в Академию наук. Это было нечто вроде советского варианта письма Эйнштейна президенту Рузвельту. Результатом явилось создание Специального комитета по проблемам урана. В него вошли Хлопин, Вернадский, Ферсман, Иоффе, Капица, Курчатов, Харитон, решившие изучить путь, ведущий к контролируемой ядерной реакции, к созданию атомного реактора. В октябре 1940 г. создавались три новых циклотрона - два в Ленинграде и один в Москве. Ферсман был направлен в Среднюю Азию за ураном. Курчатов в ноябре 1940 г. сделал обзор осуществляемых в мире усилий на этом направлении и перечислил материалы и оборудование, в которых нуждалась советская ядерная физика. Отвечая на вопрос о возможности создания ядерной бомбы, он ответил утвердительно, но сказал, что она будет стоить примерно столько, сколько стоит крупная гидроэлектростанция.

Идея уже стала частью национальной стратегии выживания. Полагая, что бомба будет создана из урана U235, группа Курчатова изучала различные способы обогащения урана. Резиденты советской разведки за рубежом получили задание следить за процессами изучения ядерной реакции.

В сентябре 1939 г. личный секретарь министра без портфеля лорда Хэнки Джон Кейнкросс передал советской разведке информацию об англо-американском атомном проекте - анализ встречи Британского уранового комитета 16 сентября и «Доклад Комитета по использованию урана для создания бомбы», предполагавших возможность создания урановой бомбы в течение двух лет. Фирма «Виккерс» и «Империэл Кемикал Индастриз» уже готовили необходимое оборудование.

Это означало, что великий прорыв в науке, осуществленный в США в 1942-1945 гг., не был сюрпризом для России, советские ученые уже многое знали о революции в ядерной физике.

Советская разведка докладывала об интенсивных секретных работах на Западе. Англичане тоже были в сложном геополитическом положении, но они 20 сентября 1941 г. решили строить завод для изготовления урановых бомб. Сталин получил сведения об атомных проектах на Западе в марте 1942 г. Иммигрант из Германии Клаус Фукс был английскими ядерщиками привлечен к оценке немецких усилий в атомной области. Он сообщил в Москву, что немцы фактически зашли в тупик, но США и Англия уже строят промышленные объекты по созданию атомных бомб.

В середине сентября в Москву вызвали И. Курчатова, назначенного руководителем советского проекта. Курчатов подобрал известных ему специалистов. Он вернулся в назначенную ему как место исследований Казань в тот самый день – 2 декабря 1942 г., когда Энрико Ферми получил цепную ядерную реакцию в Чикаго. А тем временем разворачивалась Сталинградская битва.
До победы было уже не далеко, но уже контрнаступление под Сталинградом было провидчески названо операцией «Уран».



Оглавление
Истоки «холодной войны».
Союз России с Западом
Возможность открытия второго фронта
Ослабление помощи союзников
Позиция Запада в отношении второго фронта
Капитуляция Италии
Отношение США к Европе
Основные вопросы и итоги конференции в Тегеране
Страны Балканского полуострова
Польша
Открытие второго фронта
Стратегия в Азии
Международные организации
Подготовка к конференции
Противоречия – причины «холодной войны»
Доказательство неагрессивности
Польский вопрос
Американцы в Европе и ООН
Проблема репараций после Тегеранской конференции
Швейцария
Позиция Трумэна
Стратегический курс
Визит Молотова
Мировой порядок
Экономические рычаги
Начало конференции
Будущее стран Европы после войны
Новый фактор мировой политики
Судьба Дальнего Востока
Все страницы