Психокоррекция личностных нарушений в дошкольном и школьном возрасте - Семья, ее роль в происхождении, формировании и предупреждении личностных нарушений у детей и подростков

Семья, ее роль в происхождении, формировании и предупреждении личностных нарушений у детей и подростков

Типы воспитания в семье. Роль контакта ребенка с матерью для развития личности

Ведущая роль семьи в возникновении патогенных ситуаций и психотравмирующих переживаний определяется рядом обстоятельств.

1. Ведущей ролью семейных отношений в системе взаимо­отношений лично­сти. Семья на ранних, наиболее важных для дальнейшего развития этапах жизни индивида является единственной, а позднее одной из наиболее важ­ных социальных групп, в которые он включен. События в семье в гораздо большей степени “принимаются близко к сердцу”, чем аналогичные собы­тия в сфере трудовой деятельности, соседских отношений и т. д.

2. Многосторонностью семейных отношений и их зависимостью друг от дру­га. Сферы домашнего хозяйства, досуга, эмоциональных и сексуально-эро­тических взаимоотношений теснейшим образом взаимосвязаны, и попытка внести в любую из них более или менее значительные изменения вызывает “цепную реакцию” изменений во всех других. В силу этой особенности от семейной травмы труднее уйти — у члена семьи при попытке избежать травматизации возникает больше сложностей.

3. Особой открытостью и, следовательно, уязвимостью члена семьи по отно­шению к различным внутрисемейным влияниям, в том числе и травматизирующим. В семье индивид более доступен воздействию со стороны дру­гих членов семьи; слабости и недостатки его проявляются наиболее явно.

Психические травмы семейной этиологии, как и любые другие, могут быть единичными и повторными, короткими и длительными. В то же время сама длительность семейных отношений создает особенно благо­приятные предпосылки для длительно действующих, закономерно и часто повто­ряющихся психических травм.

Особую значимость при анализе участия семьи в психической травматизации личности имеют случаи устойчивой патогенной си­туации, обусловленной всей совокупностью семейных отношений в данной се­мье. Индивид воспринимает семейную жизнь в целом как травматизи­рующую. Травматизирующее переживание становится результатом всех или значительно­го числа семейных обстоятельств. Обобщение опубликованных данных об участии семьи в этиологии различ­ных нервно-психических расстройств показывает, что среди много­численных семейно-обусловленных травматизирующих состояний особенно важную роль играют четыре вида: состояние глобальной семейной неудовлетворенности, “семейная тревога”, семейно-обусловленное непосильное нервно-психическое и физическое напряжение, чувство вины.

В первые годы жизни семья является для ребенка основной моделью социальных отношений; в дальней­шем, хотя влияние семьи сохраняется, большее значение при­обретают контакты со сверстниками и взрослыми вне дома. Период до трех лет считается решающим в форми­ровании “базального” Я. Когнитивная и аффективная составляющие самоотношения раз­виваются не одновременно — ребенок значительно раньше на­чинает ощущать себя существом любимым или отвергнутым и лишь затем приобретает способности и средства когнитивного самопознания. Иначе говоря, ощущение “какой Я” складывает­ся раньше, чем “кто Я”. Максимально эмоцио­нально насыщенными связями в системе внутрисемейных отношений являются отношения между ребенком и матерью. Материнское отношение — одобрение, принятие, привязанность, — словом то, что принято называть материнской любовью, становится первым социальным “зерка­лом” для Я-концепции ребенка. Ш.Самюэльс в этой связи говорил, что специфическое поведение родителей значительно менее важно, чем их установка, выражающая сердечность, постоянст­во, поддержку и одобрение присущей (ребенку) автономии.

Э.Эриксон справедливо считает материнскую любовь и заботу в младенчестве фундаментальной основой развития самоидентичности и доверительного отношения к другим. Включенный в эти эмоциональ­ные связи, которые в самые первые месяцы жизни носят симбиотический характер, ребенок к концу первого полугодия оказывается уже в состоянии диф­ференцировать собственное Я от не-Я — матери. Этот период и считается наиболее сензитивным в развитии отношений, полу­чивших название “поведение привязанности”.

В традиционных исследованиях, как и в житейском опы­те, отношения привязанности связываются прежде всего со специфическими функциями матери — она кормит, ухаживает за ребенком, играет, обычно проводит с ним больше времени, чем другие члены семьи. Следует ли отсюда, что ребенок при­вязывается к матери “из-за этого”, и значит ли, что любой другой человек, хорошо выполняющий эти функции, может заменить мать? Ответ на этот вопрос до сих пор остается дис­куссионным и представляет предмет многочисленных исследо­ваний. Эксперименты Харлоу с сотрудниками позволяют как будто бы решить этот вопрос позитивно. Малыши обезьянки-ре­зуса показывали все признаки привязанности к мамам-суррога­там, правда, если те были сделаны из мягкой пушистой ткани: они прижимались, ласкались к ним, прятались в их “объяти­ях”, если испытывали страх. Однако, став взрослыми, те же обезьянки обнаруживали грубые нарушения эмоционального реагирования, сексуального и социального поведения: повы­шенную боязливость и агрессивность, неспособность к копу­ляции, а в случае материнства — жестокость к детенышам. Интересно, что, по данным Б.Тизарда, приютские дети, лишенные материнского попечения в младенчестве, отличались от воспитанных дома также прежде всего в сфере социальных контактов: их характеризовали, в частности, драчливость, повышенная возбудимость со сверстниками, прилипчивость к взрослым, отсутствие избирательности и постоянства в выборе объектов привязанности. Сопоставление хотя бы этих ис­следований заставляет предположить, что переадресовка мате­ринских функций другому лицу не порождает сама по себе отношений привязанности. Боулби постулировал два условия, несоблюдение которых влечет за собой невозможность образования эмоциональных связей или их разрыв: наличие одного-единственного человека в течение длительного времени ухаживающего за ребенком, и постоянство, непрерывность этих отношений в определенный период сензитивности к ним. В частности, малы­ши, часто госпитализируемые или отданные в приюты в период после 6 месяцев и до 2-3 лет, впоследствии оказываются неспо­собными не только восстановить свои прежние эмоциональные контакты с матерью, но и установить их с новыми людьми.

Наличие сензитивного периода доказывает и острая эмо­циональная реакция на разлуку с матерью, диагностируемая у детей не младше 6 месяцев и не старше 3 лет. На первой стадии дистресса дети криком, плачем, мимикой, телодвижением ак­тивно выражают протест. На второй — ожидание постепенно сменяется отчаянием и безнадежностью; третья стадия — это полное отчуждение и потеря интереса к родителям. Боулби утверждает, что отрицательный эффект разлуки возникает не вследствие недостатков ухода, а как эмоциональная реакция на потерю совершенно определенного человека — матери. При этом наличие других людей, проявляющих нежность и внима­ние к ребенку, например другого родителя или члена семьи, уменьшает дистресс, но не устраняет его вовсе.

Дефицит общения – качественная и количественная нехватка межличностных контактов ребенка с другими людьми. Является одной из важнейших причин задержек и отклонений в психическом развитии ребенка, особенно в младенческом и раннем возрасте. Дефицит общения обычно имеет место в детских учреж­дениях закрытого типа (больницах, домах ребенка, детских домах, интернатах), в не­благополучных семьях, где родители не уделяют ребенку достаточного внимания, или в семьях, где родители страдают раз­личного рода заболеваниями, в силу кото­рых не обеспечивают детям полноценного общения. При про­ведении коррекционной работы недоста­точно восполнять количественный дефицит общения, необходимо организовывать качественно адекватное общение, с учетом возрастных особенностей ребенка, и его прошлый ком­муникативный опыт. Для этого проводит­ся диагностика уровня развития общения и восполняются пробелы, отмеченные в каждой форме общения.

Итак, разлучение ребенка с матерью в определенном воз­расте вызывает остро негативную эмоциональную реакцию. Чем дольше разлука и чем больше отягчающих ее факторов (плохой уход, дефицит эмоционального общения с другими людьми и т.д.), тем вероятнее, что дистресс разовьется в необратимое отчуждение между родителем и ребенком. В последнем случае можно говорить не о непосредственном эффекте материнской депривации, а о ее отдаленных последствиях, т.е. устойчивых и малообратимых искажениях личности уже повзрослевшего ребенка. В этой связи привлекает внимание так называемый синдром “аффективной тупости”. Его основной радикал — своеобразная неспособность к привязанности и любви, от­сутствие чувства общности с другими людьми, холодность, отвержение себя и других, что может находить выражение в агрессии, направленной вовне (антисоциальном поведении) или на собственную личность (склонность к суицидам). М.Раттер уточняет, что этот вариант аномалии личности, по-видимому, уходит своими корнями в глобальное нарушение семейных взаимоотношений.

Другой вариант искаженного развития по своей фе­номенологии напоминает классический тип так называемой “невротической личности”. Основные черты такой личности — повышенная тревожность, неуверенность, зависимость, жажда любви и навязчивый страх потери объекта привязанности. По­добно психопатам, невротики также испытывают затруднение в установлении доверительных отношений с другими людьми, однако не столько из-за отсутствия душевного тепла, а скорее из-за неуверенности в себе. Впоследствии эти личностные осо­бенности проявляются в стиле супружеских и родительских отношений: например, показана связь между жестокостью ро­дителей и отвержением их самих в детстве, повторяемость разводов в нескольких поколениях, влияние низкой самооценки матери на формирование заниженной самооценки у ребенка.

Важно отметить, что такого рода искажения развития встречаются не только у лиц, в раннем детстве разлученных с матерью, но также и у тех, кто испытал влияние неправильных родительских установок. В частности, Боулби выделяет следу­ющие типы патогенного родительского поведения: 1) один, оба родителя не удовлетворяют потребности ребенка в любви или полностью отвергают его; 2) ребенок служит в семье средством разрешения супружеских конфликтов; 3) угрозы “разлюбить” ребенка или покинуть семью, используемые как дисциплинар­ные меры; 4) внушение ребенку, что он своим поведением повинен в разводе, болезни или смерти одного из родителей; 5) отсутствие в окружении ребенка человека, способного понять его переживания, стать фигурой, замещающей отсутствующего или пренебрегающего своими обязанностями родителя.

Неразвитость или разрушение эмоциональ­ных отношений с ближайшим семейным окружением может рассматриваться в качестве механизмов развития пограничной личностной структуры. Неразвитость этих отношений лежит в основе психопатического варианта аномалии, в то время как их нарушение — в основе невротического варианта. Оба типа ано­малий, несмотря на ряд феноменологических различий, имеют в качестве общего радикала искажение самооценки и наруше­ние межличностных отношений. Однако механизм их формиро­вания различен.

Неразвитость отношений привязанности между матерью и ребенком в дальнейшем преобразуется в стабильное отвержение ребенком собственного “Я”, что в свою очередь приводит к глобальному отвержению мира социальных отношений. Такому человеку недоступно чувство любви, общности и единения с другими людьми, так же, как и другим не дано пробиться к его душе. Дефицит позитивных эмоциональных связей в семье затрудняет идентификацию с родителями, а это вынуждает ребенка искать образцы для сопереживания и подражания вне семьи. Поскольку у ребенка отсутствует эмоционально марки­рованный образ “хорошего”, то нередко его товарищами стано­вятся лица с антисоциальным поведением.

Ребенок, часто (и нередко по непонятным для него причи­нам) разлучаемый с родителем, к которому он более всего привязан, или внезапно лишающийся его любви, бессознатель­но начинает ощущать, что его любят за “что-то” и что он в любую минуту может потерять расположение близкого челове­ка. Эта ситуация “условного приятия” (К.Роджерс) рождает, с одной стороны, неуверенность в ценности собственного Я (низ­кое самоуважение, иногда доходящее до самоуничижения), с другой — постоянное стремление заслужить любовь другого че­ловека, всеми силами удержать ее, т.е. зависимость от объекта привязанности. Кроме того, чувство небезопасности, отсутствие доверия к себе, возникшие уже в раннем детстве, в межличностных отношениях оборачиваются враждебностью и подозри­тельностью к другим вплоть до развития параноида.


Оглавление
Психокоррекция личностных нарушений в дошкольном и школьном возрасте
Понятие нормы и отклонения в развитии человека
Общие вопросы методологии и методики статистической оценки распространения нарушений развития личности
Специфика личностных нарушений ребенка в дошкольном и школьном возрасте
Характерологические и патохарактерологические реакции. Критерии диагностики, их типология, клиническая и возрастная динамика
Личностные нарушения, свойственные преимущественно детям. Гипердинамический синдром у детей, клиническая и возрастная динамика
Личностные нарушения, свойственные преимущественно подросткам
Патологические и защитные идентификации, их роль для формирования патологии личности и характера
Влияние ранних объектных отношений и отношений привязанности для возникновения личностных нарушений у детей и подростков. Расстройства привязанности детского возраста
Акцентуации характера в детско-подростковом возрасте, их роль в формировании личностных нарушений
Социальные аспекты проблемы личностных нарушений ребенка в современном обществе
Семья, ее роль в происхождении, формировании и предупреждении личностных нарушений у детей и подростков
Личностные нарушения как защита ребенка от внутрипсихических конфликтов
Основные психотерапевтические и коррекционные методы, используемые в работе с детьми и подростками с личностными нарушениями
Индивидуальная психотерапия с детьми и подростками с личностными нарушениями
Психодинамическая психотерапия нарушенного поведения у детей и подростков
Групповая и семейная работа при личностных нарушениях в детско-подростковом возрасте
Игровая, поведенческая, когнитивная психотерапия при личностных нарушениях у детей и подростков
Терапевтический материал, используемый в психотерапевтической и коррекционной работе с детьми и подростками
Фантастический мир ребенка и подростка. Детские сновидения
Методики и техники невербальных коммуникаций в работе с детьми с нарушениями психологического развития и отклонениями поведения
Психотерапия детей с личностными нарушениями, которые не умеют играть
Коммуникация без слов. Использование игровой терапии как метод невербального взаимодействия с неговорящими детьми
Формы и методы работы с семьями детей и подростков с личностными нарушениями
Методики и техники психотерапевтической работы при нарушениях детско-родительских отношений в семье
Все страницы