Психокоррекция личностных нарушений в дошкольном и школьном возрасте - Специфика личностных нарушений ребенка в дошкольном и школьном возрасте

Специфика личностных нарушений ребенка в дошкольном и школьном возрасте

Существуют три подхода к выделению типов личностных нарушений.

1. Определение личностного типа по доминирующему признаку, который наиболее заметно отличает данного индивидуума от гипотетически представляемой “усредненной личности”. При этом диагностическое значение имеет строго определенный набор личност­ных признаков, являющихся облигатными для тех или иных личностных ти­пов. Паранойяльные личности больше всего обращают на себя внимание склонностью к сверхценным образова­ниям, психастенические — неуверен­ностью, особенно в себе, эпилептоидные — эмоциональной вязкостью, воз­будимые — эмоциональной взрывча­тостью, шизоидные — интравертированностью, истерические — стремле­нием покрасоваться перед другими и т. д. Все остальные личностные призна­ки важны лишь для определения конк­ретных индивидуальных особенностей личности, а их диагностическое значе­ние для установления того или иного личностного типа весьма ограничено. Это связано с тем, что, во-первых, они не обязательно выявляются при описы­ваемых личностных типах. Например, подозрительность совсем не обязатель­но характеризует паранойяльных лич­ностей. Во-вторых, один и тот же лич­ностный признак может встречаться при различных личностных типах. На­пример, ригидными могут быть шизоид­ные, эпилептоидные, паранойяльные, психастенические личности. В-треть­их,многие личностные признаки являются лишь проявлением основных лич­ностных черт. Например, сочетание угодливости с жестокостью характери­зует многих, но особенно заметно у эпилептоидов, которые не могут скрыть эти качества в силу своей эмоциональ­ной вязкости. О мозаичности личност­ного склада можно говорить лишь при выявлении одновременно нескольких облигатных для разных личностных ти­пов признаков. Диагностика характеро­логических типов при данном подходе к типологизации строится на способнос­ти анализировать индивидуальные личностные особенности, поэтому результаты оценки могут широко варь­ировать у разных диагностов.

2. Установление личностных типов по пе­речням заранее сформулированных стандартных критериев, минимальное количество которых имеет диагности­ческое значение. Этот диагностический подход (использованный, например, в МКБ-10) является более формальным по сравнению с предыдущим, но резуль­таты его характеризуются более высо­кой воспроизводимостью,  т.е. отнесение того или иного  поведенческого  комплекса к типу личностного расстройства осуществляется  более  четко за счет наличия  стандартных критериев оценки.

3. Определение личностного профиля, заключающего в себе одновременную количественную оценку различных сто­рон характера.

При первых двух подхо­дах определение выраженности лично­стного признака имеет значение, во-первых, для установления личностного типа, если данный признак более заме­тен, чем у “усредненной личности” или “в популяции”, и, во-вторых, для диаг­ностики личностного расстрой­ства, если из-за своего характера индивидуум страда­ет сам или заставляет страдать других. При создании личностного профиля различные характерологичес­кие черты можно оценить не только как выходящие за пределы “нормы”, но и количественно определить, насколько велико это превышение или насколько данный признак ниже порогового зна­чения (для диагностики аномалии). Этот подход особенно активно разраба­тывается психологами.

Что касается типов конституциональных личностных нарушений (формирующиеся под влиянием органических или эндогенно-процессуаль­ных заболеваний расстройства личности называются псевдопсихопатиями), то от­носительно большинства из них достигну­то согласие. Различия в типологиях у раз­ных авторов относительно невелики. Общепризнано и выделение подти­пов личностных нарушений в зависимости от преобладания стенического или астенического личностного полюса. В то же время, некоторые вопро­сы типологизации остаются спорными, на­пример, правомерность выделения нарцис­сического типа личности в качестве само­стоятельного (как, в частности, в МКБ-10). Несомненно, что в своих крайних выраже­ниях истерический тип личности отличает­ся от нарциссического. В первом случае ради непосредственного переживания себя в центре внимания индивидуум готов по­ступиться тем, как он будет выглядеть в собственных глазах и что о нем подумают впоследствии, а в последнем случае куль­тивируется достаточно стабильный образ “Я” с неизменными, хотя возможно и иска­женными моральными принципами и пове­дением, которое не включает внешние эф­фекты как самоцель (индивидуум может стремиться стать образцом скромности). В то же время в ряде случаев справедливо положение, согласно которому любование собой и высокая оценка со стороны окру­жающих взаимно подкрепляют друг друга и трудно установить, какое из двух стрем­лений первично.

Типы личностных нарушений (психопатий в клинической терминологии):

1)  Психопатия ананкастная.

Представляет со­бой экспансивный вариант психастеничес­кого синдрома и определяет расстройство личности обсессивно-компульсивного ти­па, характеризующееся: эмоциональной суженностью; чрезмерной склонностью к сомнениям и осторожности; сочетанием нерешительности с ригидностью и упрям­ством; упорным стремлением к совершен­ству (перфекционизмом) и педантизмом, препятствующим завершению задачи; оза­боченностью деталями, правилами, поряд­ком, соблюдением социальных условнос­тей в ущерб удовольствию и межличност­ным связям; отсутствием гибкости и схва­ченностью истинными навязчивостями и обсессиями. Последние, в отличие от фо­бий психастеников, не связаны с опреде­ленной ситуацией и не вытекают из тре­вожной мнительности как черты личности, а формируются на основе педантичного стремления индивида достичь непосред­ственного ощущения законченности совер­шаемых им психических актов. Для ананкастов не типична психастеническая второсигнальность со склонностью к застреванию на тревожащих понятиях и болезнен­ных сомнениях, их навязчивые страхи из­бирательны, оторваны от ситуации и лич­ности и не замыкаются в конечном счете на страхе смерти и физического ущерба. Не­отвязные мысли и влечения не отражают свойственного психастеникам конфликта между желаемым и морально допустимым, сопровождаемого контрастным сочетани­ем чувства неполноценности с обострен­ным самолюбием. Ананкасты формальны, серьезны и лишены чувства юмора. Их де­ликатность лишена стеснительности и ро­бости в житейских делах. Они настаивают на точном выполнении правил и не в состо­янии выносить того, что они называют на­рушением закона или правил, не способны к гибкости и компромис­сам, нетерпимы к отклонениям от существующего порядка и требуют от окружающих его неуклонного выполнения. Ананкасты способны к дли­тельной работе, если она рутинна и не тре­бует новшеств, к которым они не могут при­способиться. Их интерперсональные отно­шения чрезвычайно ограничены, круг дру­зей узок, хотя, как правило, у них бывает прочный брак и устойчивое положение на работе. Принятию решения предшествуют долгие раздумья — в особенности, если нет возможности опереться на авторитет того, кого они считают сильнее себя. Вся­кая угроза нарушения рутины жизни, усво­енного постоянства вызывает тревогу, ко­торая в обычных условиях скрывается ри­туалами, введенными ими в повседневную жизнь и навязываемыми другим. Ананкастное расстройство личности чаще наблюдается у мужчин, чем у женщин, и нередко отмечается у ближайших родственников. Формируется синдром к подростковому возрасту, хотя некоторые обсессивно-компульсивные подростки превращаются в теплых, открытых и любящих взрослых. В других случаях ананкастический синдром может явиться предвестником шизофре­нии или тяжелой депрессии.

2) Психопатия астеническая.

В структуриро­ванном виде представлена повышенной утомляемостью, психической невыносли­востью, повышенной раздражи­тельностью при дефиците энергетического потенциа­ла, сенситивностью, неспособностью пре­одолевать житейские трудности, физичес­кие напряжения. Становление психопатии астени­ческого типа завершается к концу пубертатного периода или в постпубертатном возрасте. В соответствии с выраженнос­тью основных компонентов синдрома, он может быть представлен тремя клиничес­кими вариантами: 1) с преобладанием раз­дражительной слабости и ипохондричности; 2) с колебаниями настроения и рабо­тоспособности; 3) с доминированием рани­мости, мимозоподобности, зависимости от помощи и поддержки окружающих.

Ранний возраст этих детей характери­зуется состоянием органической или сме­шанной (конституционально-органической) невропатии — врожденной детской нервности или “повышенной нервно-реф­лекторной возбудимости” (по терминоло­гии невропатологов). Они отличаются вя­лостью, пассивностью, повышенной чув­ствительностью к любым внешним воздей­ствиям, затрудненным привыканием к но­вой обстановке, капризностью, плаксивос­тью, повышенной склонностью к соматовегетативным расстройствам (срыгивания, рвоты, сниженный аппетит, нарушения сна, беспричинные колебания температу­ры тела).

В дошкольном возрасте многие невро­патические проявления еще сохраняются, но на первый план выступают признаки церебрастении (повышенная утомляемость, истощаемость, головные боли, неперено­симость жары, духоты, транспорта, физи­ческая невыносливость). Одновременно наблюдаются разнообразные невротичес­кие и неврозоподобные расстройства (энурез, нарушения аппетита, заи­кание, тики и т. п.). За их фасадом просматриваются патологические черты характера в виде тормозимости, робости, обидчивос­ти, неумения постоять за себя, неспособ­ности к длительным интеллектуальным и эмоциональным нагрузкам, склонности к капризам и слезам при утомлении.

Эти черты становятся все более отчет­ливыми в младшем школьном и препубертатном возрасте, в то время как церебрастенические и неврозоподобные проявле­ния постепенно сглаживаются. Присоеди­няются такие черты характера, как неуве­ренность в себе, чувство неполноценности, стремление быть как можно менее замет­ным, повышенная сензитивность, рани­мость, впечатлительность. Психопатичес­кие реакции, вызванные трудностями в учебе, неудачами в спорте или неспособно­стью утвердиться в детском коллективе, проявляются в чувстве недовольства со­бой, замкнутости и отгороженно­сти, молчаливости. Особенно часты психогенно возникающие общеневротические и системные расстройства и субдепрессив­ные сдвиги настроения.

В пубертатном возрасте церебрастенические и неврозоподобные нарушения, как правило, нивелируются, структурируется патохарактеро­логическое ядро астеничес­кой психопатии, которое дополняется факультатив­ными образованиями в виде ипохондричности, раздражительности, склонности к ко­лебаниям настроения. К юношескому воз­расту появляются компенсаторные черты личности — чрезмерная осторожность, утрированная добросовестность, привер­женность к неизменному образу жизни.

3) Психопатия гипертимная.

Определяется постоянно приподнятым настроением, безудержным оптимизмом, беззаботным ве­сельем, повышенным самочувствием, уси­ленным стремлением к деятельности, чрез­мерной подвижностью, легкомыслием, склонностью к авантюрам и рискованным развлечениям, непереносимостью любого ограничения свободы. Окружающий мир воспринимается гипертимными личностя­ми в розовых тонах, к своим недостаткам они не критичны, ущемленное самолюбие вызывает у них кратковременные вспышки раздражения, но злопамятность им не свойственна. В бурной предприимчивости они легко теряют грань между дозволен­ным и запретным. Они добры, отзывчивы, неизменно общительны. Некоторые из них склонны ко лжи и хвастовству. Чужое мне­ние для них не актуально. Они быстро при­спосабливаются, хорошо ориентируются в ситуации, не стесняются новых лиц, не тормозятся в незнакомой обстановке. Не­редко обладая одаренностью и многогран­ными способностями, они далеко не всегда могут реализовать их в полной мере из-за дефицита внимания, повышенной отвлекаемости, недостатка выдержки. Их интере­сы поверхностны и неустойчивы. Оконча­тельное структурирование гипертимной П. происходит к концу пубертатного возрас­та, хотя первые трудности могут появить­ся с начала школьного обучения и усили­ваться по мере возрастания требований к дисциплине, соблюдению норм и правил, особенно в условиях учреждений с жестко регламентированным режимом.

В раннем возрасте от нормального синтонного ребенка конституциональный гипертим отличается лишь количественной представленностью эмоциональных и по­веденческих проявлений. С грудного воз­раста обращают на себя внимание необыч­ная “веселость”, постоянно повышенное настроение и избыточная подвижность. Раннее развитие происходит с опережени­ем даже в случаях недоношенности. Рано обнаруживается высокая общительность, потребность в пребывании среди людей, доверие к ним. Малыши охотно идут на руки к незнакомым, с удовольствием игра­ют с ними, мимикой и криком проявляя ра­дость и удовольствие. В отличие от детей с синдромом двигательной расторможенности, моторное возбуждение гипертимов адекватно повышенному настроению, дви­жения их плавны, ловки и гармоничны, нет лишних движений, гиперкинезов, реакции вполне адекватны, а психомоторная актив­ность не вызывает чувства усталости. Их инстинкты и влечения оживлены, возник­шие побуждения тут же переходят в дей­ствия. Они отличаются высокой возбуди­мостью, хорошей сопротивляемостью рес­пираторным инфекциям, субъективным и объективным физическим благополучием. Даже проснувшись ночью, они удивляют довольным и веселым выражением лица. Резвость гипертимов сочетается с выра­женной синтонностью. Длительные перио­ды раздражения, злобы, агрессивности для них не характерны, вспыльчивость сочета­ется с отходчивостью. С раннего возраста эти дети живо интересуются всем окружа­ющим, быстро переключаясь с одного на другое, легко отвлекаясь. Впечатление об опережающем психомоторном развитии гипертимов усиливается за счет их повы­шенной говорливости, очень быстрого вос­приятия и большой устремленности к по­знанию, хотя приобретаемые знания часто носят поверхностный характер. В возрас­те 1,5-5 лет на общем гипертимном фоне могут возникать невротические и поведен­ческие реакции в связи с переживанием сексуально-агрессивного влечения к мате­ри, а также с неприятием режима детского сада. В дошкольном возрасте такие дети создают множество проблем для родите­лей и воспитателей из-за своей чрезмерной подвижности, суетливости, болтливости, повышенной отвлекаемости, стремления верховодить в общих играх. Неизменная оптимистическая установка, добродушие, дружелюбие сочетаются у них с непосто­янством, отсутствием глубины, точности и завершенности в деятельности. Повышен­ная раздражительность и драчливость при­водят к конфликтам в детской группе, а непоседливость, неугомонность, привычка во все вмешиваться, неумение сдерживать свои порывы вызывают недовольство взрослых. Они чрезмерно самостоятельны, склонны к озорству. Чувство дистанции со взрослыми у них недостаточно.

Школьный возраст еще более отчетли­во обнаруживает неспособность гипертимных детей подчиняться дисциплине. Двига­тельное возбуждение и ненасытная жажда деятельности не укладываются в обычные рамки школьного распорядка. Несмотря на хорошие способности и легкость ассоциа­ций, они учатся неровно из-за несосредото­ченности, небрежности, неспособности до­водить начатое до конца, быстрого охлаж­дения к тому, что недавно вызывало инте­рес и энтузиазм. Однако, будучи охвачены интересным занятием, дающим простор творчеству, могут работать долго, неуто­мимо и весьма продуктивно. Особый тем­перамент, лежащий в основе гипертимной психопатии, определяет постоянно хорошее само­чувствие, низкую невротичность, повы­шенный эмоциональный тонус, завышен­ную самооценку и экстравертированность. Они часто пользуются авторитетом и любо­вью сверстников, становятся неформаль­ными лидерами как в социально положи­тельных действиях, так и в сомнительных и опасных приключениях. В ряде случаев об­наруживается чрезвычайная лабильность настроения, веселость легко переходит в раздражение. Поведение также подверже­но колебаниям. Нарастание возбуждения сопровождается суетливостью, несмолкае­мой болтовней, смешливостью, дурашли­востью. Во время уроков они постоянно ме­шают учителю, задавая бесконечные воп­росы и не дослушивая ответы на них. Мно­го рассуждают на разные темы, перескаки­вая с одного на другое, теряя последова­тельность мыслей. Такие состояния длятся от нескольких часов до 2-3 дней. Иногда они сменяются периодами подавленности, вялости, когда дети становятся тихими, необычно молчаливыми, неохотно идут в школу, зевают на занятиях.

В пубертатном возрасте двигательная возбудимость гипертимов может сгладить­ся, но особенности характера выступают еще более ярко. Половое и физическое со­зревание их протекает ускоренно и бурно. К 15-16 годам большинство завершает фи­зический пубертат. Гипертимы отличают­ся гармоничным сочетанием хорошего, приподнятого настроения с прекрасным са­мочувствием, высоким жизненным тону­сом, цветущим внешним видом. У них неиз­менно превосходный аппетит, непродол­жительный, но глубокий и освежающий сон. Они неутомимы даже при тяжелых фи­зических нагрузках, недосыпании, в требу­ющих напряжения, высокой активности, энергии и находчивости ситуациях. Плохо переносят вынужденное безделье, стро­го регламентированный дисциплинарный режим, одиночество, давление чужой воли — в этих случаях возникают вспыш­ки раздражения и гнева с грубостью и протестным поведением. Завышенная само­оценка приобретает патологический харак­тер. Жажда деятельности, брызжущая энергия при недостаточной возможности реализовать их в социально приемлемых формах могут канализироваться в асоци­альные формы поведения, групповые пра­вонарушения, в которых они нередко явля­ются вдохновителями. Ярко выражены подростковые реакции эмансипации, груп­пирования, сексуальные реакции. Реакции увлечения отличаются богатством и разно­образием, переходящими в непостоянство. Будучи “заводилами” и неформальными лидерами подростковых компаний, они не удерживаются надолго в роли официаль­ных лидеров в формализованных группах, поскольку тяготятся мелочной, рутинной и кропотливой работой, требующей усидчи­вости и аккуратности. Их тяга к командным функциям и организаторские способности успешнее реализуются в ситуациях “авра­ла”, групповых походах, рискованных предприятиях. Любя пошиковать, эти под­ростки легкомысленно залезают в долги, не очень заботясь о расплате, легко идут на незаконные сделки, мелкие кражи. Неуда­чи способны вызвать бурную аффективную реакцию, но надолго из колеи не выбивают и не нарушают оптимистического отноше­ния к будущему. В ряде случаев отмечают­ся кратковременные (в течение 2-3 недель) колебания настроения — чаще в сторону гипомании. Депрессивные состояния очер­чены слабо и больше контрастируют с обычным состоянием гипертима, нежели с настроением и поведением нормостеника.

4) Психопатия истерическая.

Определяется следующими  основными  чертами: 1) стремлением “казаться лучше” в глазах окружающих, демонстрируя несуществую­щие или утрируя действительные качества своей личности; 2) беспредельным эгоцен­тризмом с постоянным ненасытным стрем­лением быть в центре внимания с тенден­цией манипулировать окружающими, при­чем не столько из корыстных побуждений, сколько в силу сиюминутной потребности производить особое впечатление на окру­жающих, а через это иметь повод к само­любованию; 3) незрелостью психики.

Традиционно выделяют две группы ис­терических психопатов — “жаждущие признания” и “псевдологи и мифоманы”. Первые характеризуются активным тщес­лавным стремлением казаться значитель­ной личностью в глазах окружающих, а ка­ковы они на самом деле для них менее важ­но. Отсюда тяга к оригинальному во внеш­нем виде и в поведении с использованием всего, что может вызвать удивление, вос­хищение, почитание и сочувствие, обольстить окружающих и что, при недо­статке артистичности и чувства меры, час­то вызывает ощущение неестественности, фальши, рисовки и позерства. Самое невы­носимое для них — это равнодушие к их персоне, поэтому истерики предпочтут, чтобы вместо восхваления, восторга и обо­жания вызывать у окружающих негодова­ние или ненависть, лишь бы только не ос­таваться незамеченными. Крайняя обидчи­вость, чувствительность к критике и осуж­дению проявляется у них в гиперболиза­ции конфликта с экспрессивным расцвечи­ванием своих переживаний, бурным и не лишенным налета театральности и рисов­ки их проявлением. В то же время их чув­ства и эмоции отличаются крайней неус­тойчивостью и непостоянством, привязан­ности и интересы — поверхностностью, социальные установки — незрелостью. Настойчивый, кропотливый и незаметный труд тягостен для них. Единственный мо­тив, заставляющий истерика проявить упорство, это демонстрация собственного превосходства. Добрыми и мягкими они бывают лишь тогда, когда эти качества ха­рактеризуют их очередную “роль” и могут произвести впечатление на зрителя. Лю­бят же они только самих себя. “Псевдологов” и “мифоманов” отлича­ет гипертрофированное воображение, час­то сопровождающееся визуализацией представлений, а также патологическая лживость. Сочинение и рассказывание необычайных, авантюрных историй, в ко­торых они являются главным действую­щим лицом либо основной жертвой, позво­ляют выдать желаемое за действительное, избежать наказания, уклониться от непри­ятной работы, вынудить окружающих ус­тупить их завышенным притязаниям. Этой же цели достигают рассказы о нечелове­ческих страданиях и необычных, впечатля­ющих болезнях. Повышенная внушае­мость и самовнушаемость в отношении всего, что окрашено сильными эмоциями, определяют высокую степень достоверно­сти демонстрации симптомов мнимых бо­лезней, подсмотренных у настоящих боль­ных (припадков, параличей, обмороков). В отличие от истинной лжи и притворства, это обусловлено недостаточностью чувства реальности, что ведет к легкой потере грани между реальной жизнью и собствен­ными вымыслами. В определенный момент истерические мифоманы сами начинают верить в истинность того, что они нафантазировали. Отсюда убедительность их ого­воров и самооговоров, что может привести к судебным ошибкам.

Истерическая психопатия более характерна для лиц женского пола, окончательно структу­рируется в пубертатном возрасте, однако в силу существенной роли наследственно-конституционального фактора, лежащего в ее основе, отдельные радикалы ее отме­чаются довольно рано. Уже в раннем возрасте такие дети бывают трудны в воспи­тательном отношении из-за капризности, непослушания, неустойчивости настрое­ния, склонности давать вспышки агрессии, примитивные психомоторные истеричес­кие реакции или соматовегетативные нару­шения в ситуациях неудовольствия, испу­га или скуки.

В дошкольном возрасте они утомляют окружающих постоянным требованием внимания и похвалы, завистливой ревнос­тью к успехам других детей, стремлением командовать в общих играх. С удоволь­ствием выступая на детсадовских утренни­ках и домашних концертах, они рано начи­нают заботиться о своей внешности, при­ческе, нарядах и украшениях, крутясь пе­ред зеркалом и расхваливая себя вслух, имитируя манеры увиденных по телевизо­ру артистов. Отношение к окружающим взрослым полностью зависит от степени внимания и одобрения, которые те им ока­зывают, и, соответственно, меняется с нео­бычной легкостью.

Поступление в школу нередко дизадаптирует истерика, поскольку он впервые оказывается в ситуации более объектив­ной оценки окружающими, не гарантирую­щей его доминирования. Такой ребенок плохо уживается в коллективе из-за неуме­ния сочетать свои интересы с интересами других, стремления постоянно быть пер­вым, болезненного отношения к чужим успехам, конфликтности, склонности к ябед­ничеству и наговорам на соперников. Об­ладая неплохим интеллектом, они хорошо успевают в начальных классах, но знания их поверхностны, интересы непостоянны. Нередко имея определенные артистичес­кие способности и склонность к занятиям художественной самодеятельностью, они быстро остывают к тому или иному виду искусства, как только требуются настойчи­вость и трудолюбие в овладении ими. Жаж­да признания удовлетворяется различны­ми выдумками и фантазиями о своем яко­бы высоком происхождении, особом стату­се родителей, вымышленных зарубежных поездках и т. п. Демонстративность и теат­ральность в поведении дополняется склон­ностью к необычной одежде, особым при­ческам, украшениям.

В препубертатном возрасте нежелание учиться и ущемленное самолюбие, стрем­ление добиться признания своей исключи­тельности обусловливают появление истеро-невротических реакций в виде различ­ных моносимптомных функциональных расстройств (афонии, рвоты, истерическо­го кашля, блефароспазма и пр.). В сохране­нии существовавших в более раннем возра­сте невротических и неврозоподобных рас­стройств (энуреза, тиков, заикания, пато­логических привычных действий, электив­ного мутизма) все большую роль приобре­тают вторичные, личностно обусловлен­ные механизмы “условной желательнос­ти”. С этим же связаны психомоторные припадки с аффективным сужением созна­ния, а также патохарактерологические ре­акции активного и пассивного протеста (грубость, непослушание, агрессивные и аутоагрессивные акты, уходы из дома).

Наибольшую выраженность и полимор­физм формирующаяся истерическая психопатия приобретает в подростковом возрасте. Ущемленное самолюбие, утрата внимания со стороны окружающих, равнодушие осо­бо значимых лиц, развенчанная исключи­тельность, крах надежд на престижное положение вызывают психогенные реакции с “уходом” в болезнь, асоциальное поведе­ние или мифотворчество, сочетающиеся или сменяющие друг друга. Истероидные девушки чаще склонны гиперболизировать реальные соматические недомогания, предъявлять различные ипохондрические жалобы, легко соглашаются на многочис­ленные обследования, неохотно выписыва­ются из больницы, поскольку положение тяжелобольной не только обеспечивает со­чувствие и заботу окружающих, но и удов­летворяет подсознательное желание за­маскировать свою несостоятельность в учебе без ущерба для высокой самооценки. Стремление вытеснить конкурента и вер­нуть себе положение кумира семьи лежит в основе реакции оппозиции (например, при появлении в семье отчима). Этой же цели подчинены асоциальные поступки в виде воровства, алкоголизации, уходов из дома. Реакции эмансипации не отражают истинного стремления к независимости, избавлению от забот и внимания близких, а, наоборот, направлены на подчинение их своим прихотям и желаниям. Тот же шан­тажирующий характер носит и демонстра­тивное суицидальное поведение. Группи­рование со сверстниками осуществляется до тех пор, пока демагогическими высказы­ваниями и “пусканием пыли в глаза” уда­ется сохранять исключительное положе­ние в группе. Поэтому группы и друзья ча­сто меняются. Роль формального лидера более адекватна. Хобби касаются наиболее модных тем или призваны поразить своей необычностью. В сексуальном поведении больше демонстративности, чем истинно­го влечения. Косметическая ложь тонко учитывает вкусы слушателей и отличает­ся яркой убедительностью за счет вживания в выдуманный образ. Оговоры и само­оговоры нередко служат поводом для судебно-психиатрической экспертизы.

5) Психопатия мозаичная.

Ее основной особен­ностью является то, что мозаичность лич­ностной структуры, которая в других группах является этапом, здесь остается на годы. Стержневой психопатический син­дром либо отсутствует с самого начала, либо оказывается нестойким и часто меня­ется в зависимости от внешних обстоя­тельств, экзогенных факторов, биологи­ческих циклов, возраста. Сосуществующие личностные расстройства могут усугуб­лять трудности и определять неблаго­приятную динамику психопатии, в том числе и в со­циальном плане.

6) Психопатия неустойчивого типа.

Харак­теризуется безволием, повышенной подчиняемостью внешним условиям, податливо­стью влияниям окружающих в сочетании со стремлением к получению сиюминутно­го удовольствия, являющегося основным мотивом поступков. Жажда новых впечат­лений, развлечений и неспособность к дли­тельным усилиям, напряженному труду и самоорганизации, затрудняет выработку положительного динамического стереоти­па, тогда как всякое дурное влияние вос­принимается с чрезвычайной легкостью. Праздность, безделье, расточительство, пребывание в асоциальных компаниях, пьянство, употребление наркотиков, азар­тные игры — типичный стиль жизни взрослых с психопатией неустойчивого типа. Слабово­лие и внушаемость обусловливают то, что в условиях постоянного контроля, жестко регламентированного режима, при невоз­можности убежать и уклониться от работы и при угрозе жестокого наказания за асо­циальное поведение такие люди приобре­тают положительные трудовые установки и ведут такой же образ жизни, как и окру­жающие. Однако и в этих условиях они требуют постоянных контроля, подбадри­вания и коррекции, а при ослаблении конт­роля немедленно устремляются в ближай­шую “подходящую компанию”. Ввиду того, что эмоционально-волевая неустойчивость физиологична для детей, проявления формирующейся психопатии становят­ся заметными начиная с 11-12 лет. В ран­нем возрасте типичны проявления парци­альной задержки психического развития в форме конституциональной детской не­рвности — невропатии, затрудненного формирования навыков опрятности, дис­гармонического инфантилизма. В до­школьном возрасте эти дети отличаются непоседливостью, непослушанием, трус­ливостью, легкой подчиняемостью другим детям, трудностью усвоения правил пове­дения, этических норм, простодушием, доверчивостью, недифференцированной общительностью и болтливостью, отсут­ствием стойких привязанностей. Для дево­чек типичны эмоциональная лабильность и капризность, для мальчиков — аффек­тивная возбудимость и задиристость ис­подтишка. “Сенсорная жажда” и отсут­ствие волевых задержек вместе с жаждой новых впечатлений приводят к уходам из детского сада, из дома.

С первого класса у них отсутствует же­лание учиться. Они всячески отлынивают от учебных занятий, крайне неохотно под­чиняются требованиям учителей, нужда­ются в непрестанном и строгом контроле. Беззаботность, неразвитость чувства дол­га и ответственности, легкомыслие, повер­хностность интересов ведут к прогулам, праздному шатанию по улицам, приобще­нию к группам асоциальных подростков, в которых они играют роль “шестерок”, ран­нему приобщению к курению, употребле­нию спиртных напитков. Нужда в сред­ствах на развлечения толкает их на мелкое воровство, а стремление избежать наказа­ний развивает лживость и изворотливость. Уже в начальных классах развивается школьная дезадаптация, приводящая к от­казу от посещения школы.

В подростковом возрасте нарушения поведения могут приобретать противо­правный характер (кражи, угоны автомобилей с целью “покататься”, участие в групповых преступлениях, где они выпол­няют волю более стеничных подростков). Несмотря на частое наличие психофизи­ческого инфантилизма и задержанное по­ловое созревание, неустойчивые подрост­ки рано вовлекаются в сексуальную жизнь и активно экспериментируют в поисках новых развлечений. Тяга к свободной жиз­ни толкает на побеги из дома и интернатов. В конфликтных ситуациях они склонны к примитивным истерическим реакциям и демонстративному суицидальному поведе­нию. Исключение безнадзорности и попус­тительства способствует частичному со­зреванию эмоционально-волевых свойств личности, появлению новых социальных интересов и сглаживанию у части подрост­ков к юношескому возрасту психопатичес­ких черт, что улучшает их адаптацию.

7) Психопатия паранойяльная.

Проявляется: 1) в склонности к образованию сверхцен­ных идей, характеризующихся мощной аф­фективной заряженностью, определяю­щих все поведение и не поддающихся кри­тике; 2) вязкости, застреваемости аффек­та, особенно отрицательно окрашенного, что обусловливает злопамятность, мсти­тельность.

Сверхценные идеи (отношения, изобре­тательства, реформаторства, ревности, ипохондрического содержания и пр.) в от­личие от бреда, с одной стороны, вытекают из более или менее адекватно интерпрети­руемых реальных событий, а с другой — тесно спаяны с особенностями личности, слиты с ней и как бы являются ее ядром и “вершиной”.

При сохранном интеллекте паранойяль­ные психопаты отличаются односторонно­стью и субъективностью мышления, что нередко приводит к ошибочным суждени­ям, ложным теоретическим построениям, вырастающим из парциально подмеченных и воспринятых факторов. Их интересы од­носторонни, кругозор узок. Малая пластичность психики ведет к застреванию на одних и тех же мыслях и аффектах. Повы­шенная самооценка, эгоцентризм, болез­ненное самомнение в сочетании с угрюмо­стью, злопамятностью, отсутствием чув­ства юмора создают готовность в каждом видеть недоброжелателя. Непризнание заслуг и достоинств паранойяльного психо­пата приводит к столкновению с окружаю­щими, вдохновляет на защиту “попранных прав”. При этом неудачи не останавлива­ют, а еще более мобилизуют на борьбу. В отстаивании собственных убеждений, вос­становлении субъективно понимаемой справедливости они активны, стеничны и упорны до фанатизма. Их настойчивость перерастает в упрямство, отношение к мнимым врагам — в ненависть, постоян­ное преодоление сопротивления оппонен­тов формирует недоверчивость, подозри­тельность, конфликтность, сопровождаю­щуюся грубостью и бестактностью. Несо­ответствие их притязаниям, несогласие или осуждение вызывают у паранойяльных личностей сутяжные тенденции, делают их кверулянтами — бесконечными письма­ми, жалобами, тяжбами, судебными иска­ми они расширяют круг своих “врагов”. Всю жизнь они сами себе создают пробле­мы в работе и частной жизни из-за невоз­можности нормально общаться.

Этот тип психопатии формируется в зрелом возрасте, хотя соответствующие тенден­ции начинают складываться в раннем под­ростковом периоде, возникая постепенно в условиях стойкой психотравмирующей ситуации либо в результате длительной односторонней оценки аномальной лично­стью конкретных обстоятельств жизни. Склонность к сверхценным интересам мо­жет обнаруживаться уже и в дошкольном возрасте.

8) Психопатия психастеническая.

В зрелом возрасте определяется сочетанием тре­вожной мнительности, неуверенности, не­решительности, боязливости и повышен­ной впечатлительности с характерным для нее снижением “психического напряже­ния”, которое проявляется в наклонности к сомнениям и болезненному мудрствова­нию, недостатке чувства реальности и пол­ноты жизни, отсутствии живости, яркости чувственного восприятия окружающего, стремлении к самоанализу, преобладании абстрактных интеллектуальных построе­ний. Постоянное внутреннее беспокой­ство, направленная в будущее тревога обу­словливают трудности в принятии реше­ний, а принятое решение порождает новое беспокойство со стремлением немедленно претворить решение в жизнь. “Второсигнальность” взрослого психастеника опре­деляет тот факт, что прочитанное и услы­шанное оказывает на него большее впечат­ление, чем непосредственно воспринятое. Отсюда типичная для психастении мни­тельность, бесплодная умственная работа, приобретающая характер “умственной жвачки”, мучительный самоанализ. Сверх­нормативность и неудовлетворенность по­требности в самореализации и самоутвер­ждении порождают почти постоянное не­довольство собой и пониженную самооцен­ку. Повышенная ранимость и уязвимость, неуверенность в себе и склонность к сомне­ниям обусловливают непереносимость вся­ких перемен в привычном жизненном укла­де, проблемы с социальной адаптацией, трудности адаптации в новом обществе, не­смотря на истинную общительность и доб­рожелательное отношение к людям. Буду­чи деликатными и тактичными в общении, психастеники нередко раздражают окру­жающих, бывают трудны своим гиперкомпенсаторным педантизмом, назойливос­тью, формализмом, навязчивыми перерас­спросами и перепроверками. Декомпенса­ция патологических черт характера прояв­ляется в навязчивых идеях и разнообраз­ных обсессивно-фобических симптомах. Структурирование психа­стенического пси­хопатического синдрома происходит в пубертатном возрасте, однако, и в более ран­нем возрасте на фоне неспецифического невропатического состояния и невротичес­ких расстройств можно обнаружить харак­терные психастенические радикалы, имею­щие, как правило, наследственно-конституциональную природу.

Уже в раннем возрасте дети-психасте­ники обращают на себя внимание своей нерешительностью, робостью, застенчиво­стью, особенно в новой ситуации и в при­сутствии незнакомых людей. Испугавшись необычной обстановки, они застывают с выражением испуга на лице, не решаясь что-либо предпринять. У многих детей-пси­хастеников склонность к задержкам мо­торного акта объясняется внутренним по­давлением биологической агрессии, которая канализируется во внешне не мотиви­рованное упрямство и своеволие. Боясь проявить агрессию вовне, они делаются малоактивными и безынициативными, но изживают ее в сновидениях, фантазиях и навязчивых страхах. Так, испытывая не­приязнь к младшему сибсу, ребенок гово­рит, что боится убить его. Страх перед на­казанием за какую-либо собственную ак­тивность ведет к непереносимости крови, вида чужого страдания, картин смерти и пр., отражается в рисунках, изобилующих угрожающими сюжетами, изображением устрашающих животных. Естественному проявлению агрессии помогает опора на авторитеты в суждениях и поступках. Страх новых объектов компенсируется ритуализацией поведения в виде стереотип­ного раскладывания игрушек, одежды, сле­дования привычному маршруту на прогул­ке, рутинной церемонии укладывания в по­стель. Аутоагрессивные тенденции, чув­ство вины, потребность в самонаказании обусловливают эпизоды тоски, депрессии, также насыщенные разнообразными стра­хами (подавиться, задохнуться, заразить­ся, умереть, остаться без матери).

В дошкольном возрасте эти страхи и опасения служат основой для многочис­ленных двигательных навязчивостей и ри­туалов типа перешагиваний, притрагиваний, избегания тех или иных объектов или привязанности к какому-либо предмету, играющему роль защищающего талисмана. В этом же возрасте типично появление и более элементарных, тикоподобных двига­тельных навязчивостей, играющих роль “очищающего акта”, снимающего внутрен­нюю тревогу, которые довольно быстро ав­томатизируются в привычные двигатель­ные стереотипы. Указанные расстройства составляют типичную для дошкольного и младшего школьного возраста картину не­вроза навязчивых состояний в виде его двигательного (компульсивного) варианта, характерологической основой которого наиболее часто служат тревожно-мнитель­ные черты.

Поступление в школу и связанные с но­вым социальным статусом заботы предъяв­ляют требования к одной из наиболее чув­ствительных сфер личности психастени­ка — чувству ответственности. Ситуация повышенной ответственности, возлагае­мой на ребенка родителями в форме недет­ской заботы о младших братьях и сестрах или о беспомощных членах семьи либо в форме воспринятых им завышенных ожи­даний со стороны родителей, касающихся успеваемости, служит источником посто­янного опасения не оправдать доверия и потерять любовь и внимание родителей, что играет существенную роль в становле­нии психастенического характера. Как пра­вило, эти дети имеют достаточные способ­ности для хорошей учебы и настроены на высокие оценки, но их успеваемость стра­дает из-за неуверенности, излишнего вол­нения при устных ответах, медлительнос­ти и ненужных, не позволяющих уложить­ся во время, перепроверок при выполнении письменных работ. Они долго включаются в деятельность и с трудом отрываются от нее. Несоответствие реальных достиже­ний жажде понимания, приятия близкими и самоутверждения усиливают неуверен­ность в себе, снижают самооценку, экзаме­ны же могут спровоцировать декомпенсацию в форме навязчивых расстройств, в структуре которых большое место занима­ют навязчивые страхи и опасения.

Период полового созревания дает но­вую пищу для психастенического конфлик­та между желаемым и морально допусти­мым за счет повышенного сексуального влечения, проявляющегося в усиленной мастурбации. Свойственное этому возрас­ту повышенное внимание к своему “физи­ческому Я” нередко приобретает дисморфоманические и дисморфофобические чер­ты и выражается в особой тревоге о своей физической неполноценности, непривле­кательной внешности, соматическом не­благополучии. Ипохондрические опасения подкрепляются неприятными ощущения­ми в области различных внутренних орга­нов (чаще всего — сердца) и служат осно­вой для затяжного обсессивно-ипохондрического синдрома. Тяжелое течение приоб­ретает патологическая реакция психасте­нической личности в форме невроза навяз­чивых состояний с синдромом мизофобии, при котором боязнь загрязниться, заразиться сопровождается защитным действи­ем в виде бесконечно повторяющегося мытья рук. В подростковом возрасте в струк­туре формирующейся психопатии обычно появляют­ся и собственно идеаторные навязчивости, тогда как в более раннем возрасте они чаще возникают в рамках шизофрении. Оконча­ние пубертатного возраста и стабилизация жизненного уклада способствуют компен­сации психастенических черт.

9) Психопатия циклоидная.

В своем типичном варианте проявляется с конца пубертатно­го возраста субдепрессивными фазами с апатией и раздражительностью, наиболее выраженными в утренние часы. Упадок сил сопровождается возникновением зат­руднений в учебе, утомляемости от обще­ния, избеганием ранее привлекательных шумных компаний. Из бойких подростков циклоиды превращаются в унылых домосе­дов. Снижается аппетит, пропадает удо­вольствие от еды, прогулок, развлечений.

Характерной становится постоянная сон­ливость, которая при углублении субдеп­рессии может смениться бессонницей. Мелкие неприятности и промахи тяжело переживаются, возникают не свойствен­ные ранее пессимизм, повышенная раздра­жительность и гневливость, которые пере­ходят в еще большее уныние. Серьезные неудачи могут привести к суициду, к кото­рому по выходе из депрессии подросток от­носится с критикой, а порой и с недоуме­нием. Постоянная хандра сопровождается отказом от школьных или институтских за­нятий, потерей прежних интересов, разры­вом дружеских связей. Социальная актив­ность, увлеченность сменяются пассивно­стью, бездеятельностью и стариковским брюзжанием. Появляются не свойствен­ные ранее ипохондричность, мнитель­ность, мысли о собственной неполноценно­сти, никчемности. Особенно тяжело пере­живаются ситуации коренной ломки пре­жнего жизненного стереотипа (например, смена школьного стиля обучения на сесси­онно-экзаменационную систему высшего учебного заведения). Авральная астения, недосыпания, зачетная “лихорадка” прово­цируют порой затяжные периоды субдеп­рессии. Чаще же периоды подавленности длятся 1-2 недели и сменяются обычным со­стоянием или фазой подъема, когда цикло­ид превращается в гипертима — общи­тельного, активного, продуктивного, легко наверстывающего то, что было упущено в депрессивной фазе. Однако периоды подъема встречаются реже и бывают не такими яркими.

Свойственная циклоидам “диатетическая пропорция” (по Э.Кречмеру) подразу­мевает сочетание в их эмоциональной жиз­ни одновременно двух начал — солнечно-веселых и мрачно-тоскливых, легко пере­ходящих друг в друга. Даже на непробива­емого оптимиста порой находит беспри­чинная грусть, а самому мрачному песси­мисту не изменяет чувство юмора, способ­ность грустно улыбнуться. П. Б. Ганнушкин, помимо описанных типичных циклоидов, выделял в этой же группе конституционально-депрессивных психопатов, весьма напоминающих психастеников, но отличающихся от них отсутствием второсигнальности, рассудочности, направленной в будущее тревоги, а также конституционально-возбужденных (гипертимных) личностей и эмоционально-лабильных с более короткими (2—3 дня) и менее глубокими биполярными фазами.

В детстве циклоиды могут ничем не отличаться от сверстников или производить впечатление формирующихся гипертимов. В более редких случаях аутохтонные смены настроения могут отмечаться с младенчества. Весьма характерно, что уже в грудном возрасте будущие циклоиды обнаруживают явно выраженную синтонность, обостренную потребность в любви и внимании, легкое и быстрое нахождение объектов привязанности. В 3 года такой ребенок может обратить на себя внимание наличием в его поведении довольно очерченных периодов то бодрого веселья, активности и шаловливости, то подавленности, скуки, плаксивости, разлитой боязливости. Такие периоды сменяют друг друга овально через день, а суточный ритм характеризуется лучшим настроением и повышенной активностью по утрам, капризностью и плаксивостью к вечеру. В период нормального состояния эти дети синтонны, любознательны, наблюдательны, реалистичны и инициативны, отличаются хорошим интеллектом и чувством юмора.

В дошкольном и младшем школьном возрасте могут возникать более отчетливые и длительные периоды скуки, хандры, тоскливости — дети делаются плаксивыми, повышенно тревожными, крайне чувствительными к обидам и неприятностям, как к собственным, так и к чужим, болезненно впечатлительными, необычайно жалостливыми, беззащитными. Привязанность к родителям чрезвычайно обостряется, становится не по-детски сочувствую­щей и сопереживающей. Грустный вид близкого человека вызывает реакцию горя, собственные обиды помнятся долго, сопро­вождаются пассивным протестом. Прямая агрессивность не типична — “нехоро­шие”, с точки зрения ребенка, люди не вы­зывают ненависти, но категорически лиша­ются любви. Весьма характерно появление страхов на фоне депрессии. Обращает на себя внимание тесная связь настроения не только с реактивными моментами, но и с соматическим состоянием ребенка, нали­чием ослабляющих организм заболеваний, переутомления и экзогенных вредностей. В периоды подъема настроения дети полно­стью преображаются и очень напоминают гипертимов.

10) Психопатия шизоидная.

Определяется соче­танием аутизма с психастетической про­порцией. Основные черты шизоидных пси­хопатов: 1) интроверсия, проявляющаяся в замкнутости, скрытности, оторванности от реальности; 2) повышенная сензитивность в отношении себя и эмоциональная холодность к окружающим, отчужден­ность от людей; 3) причудливость и парадоксальность эмоциональной жизни и поведения.

Странность и чудаковатость отмечают­ся во всех психических сферах шизоидов. Их восприятие окружающего мира иска­жено “как в кривом зеркале”, внимание из­бирательно направлено на интересующие их вопросы, за пределами которых они рав­нодушны и рассеянны. Мышление авто­номно, отрешено от действительности, тя­готеет к символике, малопонятным теоре­тическим построениям. Логические пост­роения причудливы за счет неожиданных, парадоксальных комбинаций, составляе­мых на основе нетрадиционных признаков, что приводит к неожиданным выводам, чаще нелепым, но временами высокопро­дуктивным и оригинальным, особенно в аб­страктно-теоретических науках. В то же время символичность суждений может со­четаться с пустым резонерством. Эмоциональная жизнь шизоидов малопонятна и необычна. Продукты собственного вообра­жения могут вызывать тонкие и возвышен­ные реакции, тогда как окружающая реаль­ность безразлична. Пафос и готовность к самопожертвованию ради отвлеченных идей и общечеловеческих понятий контра­стируют с неспособностью проникнуться чувствами близких людей и откликнуться на них. Эмоциональные разряды часто со­вершенно неожиданны и неадекватны, по­скольку определяются не конкретной ситу­ацией, а глубоко субъективными фактора­ми. Одна из главных черт шизоидов — не­достаточность интуиции и актуализации прошлого опыта. Волевая сфера также раз­вита чрезвычайно односторонне. Внушае­мость и легковерность сочетаются с выра­женным упрямством и негативизмом, пас­сивность и бездеятельность в житейских вопросах — с предприимчивостью, энер­гичностью, стеничностью в достижении субъективно значимых целей. Дефицитарный контакт с реальностью накладывает на деятельность и все поведение шизоидов на­лет оригинальности, странности, чудакова­тости и эксцентризма. Моторика их угло­вата, своеобразна, лишена гармоничности и пластичности. Движения манерны, вы­чурны, мимика и жесты парадоксальны, походка карикатурна, речь и интонации не­адекватны содержанию высказываний, по­черк неразборчив. Иногда недостаточность общей моторики может сочетаться с совер­шенством и одаренностью, касающимися тонких двигательных актов (живопись, му­зыка, лепка). В зависимости от преоблада­ния астенического или стеничного полюса в структуре основных черт характера, а также от доминирования гиперестетического или анестетического компонента пси­хастетической пропорции шизоидный пси­хопатический синдром подразделяется на сензитивный и экспансивный варианты.

Для сензитивных шизоидов, наряду с парадоксальностью и причудливостью пси­хической жизни, характерны повышенная ранимость и чувствительность, мнитель­ность, тенденция безосновательно относить многое из происходяще­го на свой счет, что служит основой для психогенного об­разования сенситивных идей отношения. Они робки, бездеятельны, замкнуты, пред­почитают одиночество, погружены в мир собственных фантазий, часто сопровожда­ющихся визуализацией представлений. Избирательная привязанность к одному из членов семьи, сохраняющаяся нередко в течение всей жизни, сочетается у них с хо­лодностью к остальным. Декомпенсация состояния проявляется в поведенческих реакциях тормозимого типа (пассивный протест, уход, гиперкомпенсаторное фан­тазирование), а также в невротических расстройствах с фобической и обсессивной симптоматикой.

Экспансивные шизоиды отличаются ак­тивной и упорной деятельностью, вытекаю­щей из сверхценных интересов и потому отличающейся односторонностью и педан­тизмом. При совпадении увлечений с инте­ресами окружающих они могут активно и самостоятельно заводить знакомства, на­лаживать переписку с людьми и учрежде­ниями, достаточно продуктивно поддержи­вать деловые контакты. Однако в связи с повышенным эгоцентризмом и обидчивос­тью они легко разрывают контакты или вступают в конфликты, в которых проявля­ют паранойяльные тенденции, выступая в качестве “борцов за справедливость и наве­дение порядка”. Чувство любви, симпатии, сопереживание чужому горю недоступны им, в неформальном общении они отгоро­жены, бесцеремонны, порой жестоки. Субъективно значимые психотравмирующие ситуации сопровождаются характеро­логическими реакциями гиперстенического типа, страхами и идеями отношения сверхценного характера. Гиперкомпенса­торное поведение отличается ригиднос­тью, шаблонным исполнением не свой­ственной им роли, чисто внешней общи­тельностью.

Будучи проявлением ядерной, преиму­щественно наследственно-конституциональной аномалии личности, в основе кото­рой лежит искажение природно-психических структур (темперамента, инстинкта, влечений, базальной аффективности), ши­зоидная психопатия проявляется очень рано и чаще у мальчиков. С первых месяцев жизни об­наруживается очень малая привязанность к объектам внешнего мира, окружающим лицам, острая непереносимость всего “не­приятного”, вносящая амбивалентность даже в отношения с человеком (обычно с  ма­терью), к которому такой ребенок проявля­ет симбиотическую привязанность. Хоро­шее, часто ускоренное интеллектуальное развитие контрастирует с запаздыванием начала использования речи в качестве ин­струмента общения. Первыми словами шизоида нередко бывают не обычные “мама” и “папа”, а абстрактные и довольно сложные слова, привлекающие своим звукосочета­нием (“автомобиль”, “электрификация” и т. п.). Развитие моторных функций часто происходит с задержкой. Отмечается склонность к двигательным и речевым стереотипиям. С раннего возраста обнаружи­вается тенденция избегать людей, негатив­ное восприятие любой ситуации общения, всего нового, предпочтение мира вещей миру людей. Типичны сверхценные манипулятивные игры с водой, песком, посудой, обувью, веревками и т. п. Малоподвиж­ность, пассивность и неразговорчивость могут создать у окружающих ложное впе­чатление отставания в умственном разви­тии. Изменение обстановки, появление не­знакомых людей, исчезновение из поля зрения матери, которую до этого погружен­ный в свои аутистические игры ребенок как бы не замечал, вызывают невротические реакции в виде заторможенности, мутизма, панического возбуждения или навязчивых движений.

Дошкольный возраст шизоидов харак­теризуется отгороженностью от сверстни­ков, отсутствием стремления к совмест­ным играм, предпочтением общества взрослых, с которыми они ведут недетские разговоры на отвлеченные, абстрактные темы, резонерствуя и задавая массу вопро­сов. В этом возрасте отчетливо выступает дисгармоничность психического развития в виде несоответствия между ускоренным умственным развитием и недоразвитием двигательной сферы. Эти дети рано (в 4-5 лет) и без посторонней помощи начина­ют читать, обнаруживают интеллектуаль­ные интересы отвлеченного, не типичного для детей характера (древняя история, ма­тематика, астрономия и пр.), накапливают большой запас сведений в этих областях знаний. Однако такие “вундеркинды” пора­жают неспособностью овладеть элемен­тарными формами самообслуживания, не­аккуратностью в одежде, неумением за­шнуровать ботинки, застелить постель. Бу­дучи крайне неловкими, они предпочитают сидячие игры, производят впечатление ма­леньких старичков. Фигура их нескладна, движения угловаты, то медлительны, то порывисты, походка неуклюжая, некоор­динированная. Автономная гиперактив­ность изобилует нецелесообразными дви­жениями, гримасничаньем, манерничань­ем, дурашливостью, своеобразными тикоподобными гиперкинезами. Отсутствуют детская живость, непосредственность и жизнерадостность, потребность в ласке и тактильном контакте.

Со школьного возраста обнаруживает­ся тенденция к дифференциации личност­ных особенностей в сторону сенситивной или экспансивной структуры. В первом случае более отчетливой становится замк­нутость, повышенная обидчивость, рани­мость и настороженно-недоверчивое отно­шение к окружающим в связи с появлени­ем переживаний своей неполноценности, обусловленных специфическим взаимо­действием первичных шизоидных компонентов личности с условиями среды. Фор­мирующийся экспансивный вариант шизо­идной психопатии проявляется в определенном по­вышении внешней контактности (при от­сутствии, однако, близких друзей), разго­ворчивости, склонности к чрезмерной рас­судительности в беседах на эмоционально индифферентные темы, в настойчивости и упорстве в достижении поставленных це­лей, связанных со сверхценными интереса­ми. В то же время такие дети остаются ав­тономными и ригидными в поведении, раз­говор об интимных переживаниях сразу же делает их неразговорчивыми и формальны­ми. Учеба в школе воспринимается ими, как правило, с интересом, успеваемость бывает довольно высокой, особенно в ин­тересующих их областях, однако обычно она ниже интеллектуальных возможнос­тей за счет избыточной отвлекаемости не столько на внешние, сколько на внутрен­ние стимулы. Они постоянно заняты свои­ми мыслями, “витают в облаках”, трудно включаются в работу, плохо воспринима­ют время, постоянно запаздывают, часто нуждаются во внешней организации учеб­ной деятельности. Необходимость подчи­няться режиму вызывает упорное упрям­ство у одних и чрезмерный педантизм у других. Трудность вживания в коллектив приводит в одних случаях к гиперкомпенсаторному поведению в виде дурашливос­ти, шутовства, клоунады, в других — со­провождается эгоцентрической борьбой за свои “права” и справедливость, в треть­их — подготовкой к будущим баталиям в виде самостоятельных занятий силовыми видами спорта, боевыми искусствами.

Пубертатный возраст в большинстве случаев сопровождается декомпенсацией, что проявляется как в заострении основ­ных черт личности, так и в своеобразно оформленных возрастных патохарактерологических реакциях, а также в учащении разнообразных невротических расст­ройств, часто порождаемых реакцией ок­ружающих на поведение подростков (гиперкомпенсаторное пренебрежение к “примитивным” интересам сверстников либо неуклюжие попытки наладить кон­такт с последними). Неудачные попытки завязать приятельские отношения, обус­ловленные врожденным дефицитом синтонности и накопленным дефицитом прак­тических навыков общения в сочетании с мимозоподобной обидчивостью и закрытостью внутреннего мира от посторонних, усиливают чувство неполноценности сензитивных подростков, вызывают депрес­сивные сдвиги настроения, побуждают к еще большему уходу в себя. Реакции эман­сипации, доходящие до нонконформизма с неожиданным бурным протестом и публич­ными выступлениями, прямолинейной критикой существующих порядков, возни­кают в ответ на вторжение посторонних в мир их интересов, фантазий и увлечений либо при столкновении реального опыта с длительно и скрытно вынашиваемыми иде­ями об идеальном устройстве общества. В то же время подросток может долго тер­петь мелочную опеку и руководство в быту. Реакции увлечения отличаются си­лой, устойчивостью и необычностью. Чаще всего отмечаются интеллектуально-эсте­тические хобби и хобби мануально-телесного типа (по А.Е.Личко). Внешняя асек­суальность шизоидов, равнодушие к вопро­сам половой жизни скрывают богатые эро­тические фантазии, нередко включающие перверзные моменты и сопровождающие­ся упорным онанизмом. Сексуальная ак­тивность может неожиданно обнаружить­ся в актах вуайеризма и эксгибиционизма, случайных сексуальных связях. По мино­вании подросткового возраста социальная адаптация шизоидов во многом зависит от адекватности избранной специальности их интересам и стилю работы, а также от спо­собности близких приспособиться к их ха­рактерологическим особенностям.

11) Психопатия эксплозивная (возбудимая).

Аномалия характера, встречающая­ся преимущественно у лиц мужского пола. Определяется чрезмерной раздражитель­ностью, аффективной взрывчатостью, со­провождающейся соответствующей веге­тативной реакцией и двигательными разря­дами в виде плохо контролируемой агрес­сивности и разрушительных поступков. Аффективные вспышки носят характер не­посредственной, но неадекватной по силе реакции на спровоцировавшую их ситуа­цию, отличаются кратковременностью, не­редко имеют “астеническую концовку” в виде расслабленности, вялости, плаксиво­сти, раскаяния. Вне приступов гнева воз­будимые психопаты могут отличаться не­уживчивостью, конфликтностью, упрям­ством, неподчиняемостью требованиям дисциплины и авторитетов, мелочной при­дирчивостью при сравнительно быстрой отходчивости, отсутствии мстительности и злопамятности. Иногда отмечается склон­ность к дисфорическим колебаниям на­строения.

В детском возрасте синдром отличает­ся малой дифференцированностью прояв­лений. Первые отчетливые нарушения по­ведения возникают в период первого воз­растного криза (2-4 года) и выражаются в повышении общей возбудимости с хаоти­ческой двигательной активностью (“двига­тельной бурей”), криками, озлобленнос­тью, капризами, сопровождающимися при­митивными истерическими реакциями с падением на пол, битьем головой и ногами либо активным протестом (дети кусаются, плюются, царапаются, бьют окружающих) в ответ на любой запрет или наказание. В дошкольном возрасте более отчетливо про­является изменчивость настроения с быст­рым переходом от беспечно-эйфорического к дистимическому с капризами и слеза­ми. В связи с частыми нарушениями режи­ма, драчливостью, негативизмом такие дети весьма трудны в организованном дет­ском коллективе.

В младшем школьном возрасте прими­тивные аффективные разряды уступают место разнообразным реакциям активного и пассивного протеста (драчливость, стремление делать назло обидчикам, ухо­ды из дома и школы), что в отсутствие ин­дивидуального педагогического подхода (эмоционально ровное отношение при же­стко регламентированном режиме, органи­зация социально приемлемой канализации повышенной потребности в двигательном и аффективном разряде) осложняется на­растающей педагогической запущеннос­тью и угрозой приобретения отрицательно­го социального опыта.

Пубертатный возраст характеризуется наибольшей выраженностью и полимор­физмом формирующейся эксплозивной психопатии, нередко проявляющейся в асоциальном и противоправном поведении, в основе кото­рого, помимо повышенной аффективной возбудимости, несдержанности, агрессив­ности, лежат выраженные колебания на­строения, а также утрированные подрост­ковые формы поведения с демонстративностью, бравадой, реакциями оппозиции, эмансипации, группирования, имитации асоциального поведения более старших подростков и взрослых.

12) Психопатия эпилептоидная.

Основными проявлениями сформированной эпилептоидной психопатии является полярное сочетание вяз­кости, тугоподвижности, инертности, прежде всего в эмоциональности, а иногда и в мышлении, влечениях (пронизываю­щих все личностные особенности и формы деятельности) с пароксизмальной аффек­тивной взрывчатостью, взрывами злобнос­ти, агрессии, с одной стороны, и утриро­ванных привязчивости, нежности и слаща­вости, с другой, а также склонность к дисфориям и высокая аффективная напряжен­ность инстинктов и влечений. Аффектив­ные разряды, в отличие от таковых при эк­сплозивной психопатии, характеризуются большей силой и продолжительностью, застреванием. В отличие от вспышки гнева возбуди­мого или гипертимного психопата, кото­рую можно сравнить с возникшим от слу­чайной искры взрывом порохового бочон­ка, аффективный разряд эпилептоида по­добен взрыву перегретого парового котла, давление в котором постепенно нарастает (сдерживаемые отрицательные эмоции до определенного времени накапливаются) и, превысив критический уровень, разрывает его на осколки, которые еще долго не мо­гут остыть. В зависимости от преоблада­ния в структуре эпилептоидной психопатии склон­ности к дисфориям и аффективной взрыв­чатости либо аномалии влечений выделя­ют его эксплозивный и перверзный вариан­ты. Большая роль в становлении эпилепто­идной психопатии принадлежит отклонениям природно-психических свойств формирую­щейся личности (инстинктов, влечений, базальной аффективности, темперамента), и это объясняет появление ее основных ра­дикалов в раннем возрасте.

Уже в первые два года жизни такие дети обращают на себя внимание преобла­данием хмуро-недовольного настроения с монотонной раздражительностью и кап­ризностью, непереносимостью даже легко­го голода и жажды, бурными аффективны­ми реакциями на любой дискомфорт. С 3-4 лет у них обнаруживается садистическое стремление причинять боль окружающим, в первую очередь близким. На фоне перво­го возрастного криза возникают также ру­диментарные психопатические реакции в виде озлобления, примитивных аффектив­ных и двигательных разрядов, агрессии и аутоагрессии в ответ на замечания окру­жающих, их отказ выполнить требования ребенка, либо спровоцированные физичес­ким дискомфортом, соматическим небла­гополучием. Эти реакции сопровождаются выраженным вегетативным компонентом, иногда переходят в приступ аффективно-респираторных судорог. Аномальная аг­рессивность проявляется в стремлении мучать животных, отрывать крылья у насе­комых, отбирать игрушки у других детей и накапливать их у себя, спорить со старши­ми, делать “наоборот”, командовать в об­щих играх. Их любимые игрушки — нож­ницы, гвозди, молоток, ножи, а предпочи­таемый персонаж — врач, производящий операцию, или милиционер, убивающий бандита. Иногда наблюдается аутоагрессия — в момент злобы дети кусают, цара­пают себя, бьются головой о твердую по­верхность. Подавленная агрессия проявля­ется в устрашающих сновидениях, ночных страхах, фантазиях с деструктивным со­держанием. Иногда подавленные садисти­ческие влечения заменяются исключи­тельной щедростью, жалостливостью, сен­тиментальностью, услужливостью, льсти­востью или сочетаются с ними. Помимо па­тологических реакций, характерны спон­танные эпизоды дисфорического аффекта, чаще в вечернее время, с проявлением то­тального недовольства, неприятия всего окружающего, злобностью, тягостным внутренним дискомфортом, требующим разрядки в вербальной и поведенческой аг­рессии, разрушительных действиях.

Старший дошкольный и младший школьный возраст характеризуются уча­щением психопатических реакций как про­явлений стремления к свободе, самоутвер­ждению, независимому проявлению соб­ственной активности и инициативы. Окру­жающие, воспринимаемые как объектив­ная или субъективная помеха реализации эгоцентрических установок, вызывают у детей-эпилептоидов стойкую недоброже­лательность и жестокий отпор с вербаль­ной и невербальной агрессией. Ответное ограничивающее поведение родителей и воспитателей ведет к нарушениям соци­альной адаптации и служит источником новых психопатических реакций, что еще более заостряет патологические черты ха­рактера.

В младшем школьном возрасте проис­ходит дифференциация эпилептоидов по социально-психической направленности. Выделяются два основных типа: асоциаль­ный и гиперсоциальный. Первый обычно связан с эксплозивностью, усилением ин­стинктивных влечений, жестокостью и другими чертами личности, присущими эпилептоидному радикалу и определяющи­ми социальное поведение эпилептоида. Второй характеризуют мелочная скрупу­лезность в ведении тетрадей, всего учени­ческого хозяйства, что подчас превращает­ся в самоцель, заслоняя суть дела, саму учебу. Пишут они очень чисто, нередко “бисерным” почерком. Стремление к по­рядку, “борьба за справедливость”, педан­тизм носят утрированный, прямолинейный характер, что в сочетании с негибкостью, конфликтностью, склонностью к застреванию на аффективно окрашенных пережи­ваниях с образованием сверхценных идей отношения еще более усложняет психопа­тические реакции. К дисфориям и аффек­тивно-агрессивным разрядам присоединя­ются недоброжелательность, подозритель­ность, мелочная придирчивость к учите­лям, одноклассникам, родителям, склон­ность к жалобам и наговорам. Учащаются конфликтные ситуации, вызывающие па­тологические реакции протеста, отказа, компенсации и гиперкомпенсации. После­дние к 10-11 годам чаще проявляются в псевдоаутистическом поведении, выража­ющемся в стремлении к уединению, отго­роженности от сверстников и избегании ситуаций общения, провоцирующих воз­никновение конфликтов — дети предпо­читают занятия и развлечения в одиноче­стве (игровые автоматы, рыбная ловля), отказываются от посещения школы, дела­ются молчунами.

Пубертатный возраст сопровождается резким усилением нарушений поведения, что связано как с учащением спонтанно возникающих дисфорий, так и со значи­тельным усилением влечений. Патохарактерологические реакции, связанные с уси­ленным половым влечением, реакции эман­сипации существенно расширяют диапазон девиантного поведения. Асоциальное пове­дение в виде уходов и бродяжничества, сек­суальных эксцессов, употребления нарко­тиков, агрессии и аутоагрессии, пиромании более свойственно тем вариантам эпилептоидной психопатии, в основе которых, помимо наследственно-конституционального, лежит также и резидуально-органический фак­тор. Ядерным формам эпилептоидной психопатии более свойственны черты гиперсоциально­сти — педантизм, аккуратность, испол­нительность, практицизм в житейских воп­росах, настойчивость в достижении лич­ных целей, что способствует удовлетвори­тельной социальной адаптации. В то же время для близких людей эпилептоидный подросток остается “трудным” из-за своей мелочности, придирчивости, властности, ревности, эгоизма, несдержанности, мсти­тельности, периодов дисфорического на­строения.


Оглавление
Психокоррекция личностных нарушений в дошкольном и школьном возрасте
Понятие нормы и отклонения в развитии человека
Общие вопросы методологии и методики статистической оценки распространения нарушений развития личности
Специфика личностных нарушений ребенка в дошкольном и школьном возрасте
Характерологические и патохарактерологические реакции. Критерии диагностики, их типология, клиническая и возрастная динамика
Личностные нарушения, свойственные преимущественно детям. Гипердинамический синдром у детей, клиническая и возрастная динамика
Личностные нарушения, свойственные преимущественно подросткам
Патологические и защитные идентификации, их роль для формирования патологии личности и характера
Влияние ранних объектных отношений и отношений привязанности для возникновения личностных нарушений у детей и подростков. Расстройства привязанности детского возраста
Акцентуации характера в детско-подростковом возрасте, их роль в формировании личностных нарушений
Социальные аспекты проблемы личностных нарушений ребенка в современном обществе
Семья, ее роль в происхождении, формировании и предупреждении личностных нарушений у детей и подростков
Личностные нарушения как защита ребенка от внутрипсихических конфликтов
Основные психотерапевтические и коррекционные методы, используемые в работе с детьми и подростками с личностными нарушениями
Индивидуальная психотерапия с детьми и подростками с личностными нарушениями
Психодинамическая психотерапия нарушенного поведения у детей и подростков
Групповая и семейная работа при личностных нарушениях в детско-подростковом возрасте
Игровая, поведенческая, когнитивная психотерапия при личностных нарушениях у детей и подростков
Терапевтический материал, используемый в психотерапевтической и коррекционной работе с детьми и подростками
Фантастический мир ребенка и подростка. Детские сновидения
Методики и техники невербальных коммуникаций в работе с детьми с нарушениями психологического развития и отклонениями поведения
Психотерапия детей с личностными нарушениями, которые не умеют играть
Коммуникация без слов. Использование игровой терапии как метод невербального взаимодействия с неговорящими детьми
Формы и методы работы с семьями детей и подростков с личностными нарушениями
Методики и техники психотерапевтической работы при нарушениях детско-родительских отношений в семье
Все страницы