������.�������


Психология речи.

ДИДАКТИЧЕСКИЙ ПЛАН.

Общее понятие о языке и речи.

Проблема языка и сознания. Речь и общение. Развитие коммуникации в филогенезе. Роль речи в протекании психических процессов. Виды и функции речи. Основные психологические теории, рассматривающие процесс формирования речи: теории научения; преформистская теория развития речи; конструктивистская теория усвоения языка; релятивистские теории языка. Этапы построения развернутой речи. Роль речи в протекании психических процессов: речь как инструмент мышления; соотношение мышления и речи.

Речевое развитие.

Анатомно-физиологические механизмы речи: строение речевого аппарата; психофизиологические механизмы речи. Мозговая организация речевой деятельности: вторая сигнальная система; взаимодействие первой и второй сигнальных систем; межполушарная асимметрия и речь. Особенности развития речи в онтогенезе.

Проблема единиц языка.

Слово как единица анализа речи. Значение слова. Фраза как единица высказывания. Текст как объект анализа психолингвистического и психологического подходов. Аспект текстовой формы.

Методы изучения речи.

Исследовательские подходы к изучению речи: исследования речи как акустического явления; психолингвистическое исследование речи; лингвистическое исследование речи; объективные методы изучения многомерных связей речи. Нарушения и патологии речи: норма и патология в речи; классификация форм речевой патологии; алалия (дефект речи); афазия (расстройство речи); расстройства активной речи (устной или письменной); нарушения восприятия речи.





Проблема языка и сознания.

Одним из психических познавательных процессов, наряду с ощущением, восприятием, представлением, памятью, вниманием, мышлением, воображением, является речь (см. рис. 1).


Рис. 1. Структура психики человека

В психологической науке речь понимается как система используемых человеком звуковых сигналов, письменных знаков и символов для передачи информации; процесс материализации мысли. Важно отличать речь от языка. Их основное различие заключается в следующем. Язык - это система условных символов, с помощью которых передаются сочетания звуков, имеющих для людей определенные значение и смысл. Если язык – объективная, исторически сложившаяся система кодов, предмет специальной науки – языкознания (лингвистики), то речь является психологическим процессом формирования и передачи мысли средствами языка. Как психологический процесс речь является предметом раздела психологии, называемым “психолингвистикой”.

Язык един для всех людей, пользующихся им, речь является индивидуально своеобразной. В речи выражается психология отдельно взятого человека или общности людей, для которых данные особенности речи характерны. Язык отражает в себе психологию народа, для которого он является родным, причем не только ныне живущих людей, но и всех других, которые жили раньше и говорили на данном языке.

Речь без усвоения языка невозможна, в то время как язык может существовать и развиваться относительно независимо от человека, по законам, не связанным ни с его психологией, ни с его поведением.

Выделяются следующие признаки языка и речи:


Рис. 2. Признаки языка и речи

Речь также понимается как совокупность произносимых или воспринимаемых звуков, имеющих тот же смысл и то же звучание, что и соответствующая им система письменных знаков. Знак - символ или объект, служащий заменителем другого объекта. В этой связи, термин “вербальный” (от лат. vеrbalis - словесный, устный) в психологии служит для обозначения информации, выраженной знаковой, а именно словесной, языковой системой (в отличие от невербальной информации, например, образной), а вербализация сознания - процесс преобразования бессознательного психического, а также эмоционального, логически не оформленного содержания сознания в словесно-логические формы.





Речь и общение.

У большинства животных существуют сигналы, с помощью которых они общаются. Птицы поднимают крик в случае опасности, и у них есть особые песни, с помощью которых они подзывают и распознают потенциальных партнеров, когда для этого приходит время. Пчелы всвоих ульях исполняют особые танцы, благодаря которым, как выяснили этологи, они сообщают другим пчелам о направлении и расстоянии до источника нектара. У некоторых стадных обезьян существует более 20-ти сигналов с вполне определенным значением. Когда опасность грозит с воздуха, эти обезьяны издают одни крики, а когда с земли – другие. Каждый из этих сигналов имеет значение для выживания группы.

Однако во всех этих случаях сигналы лишь запускают какие-то врожденные поведенческие реакции. Иными словами, они связаны с конкретной ситуацией, на которые животные из сообщества реагируют более или менее “механически”. Такого рода сигналы есть и у человека. Очевидными примерами этого служат крики боли или непроизвольные восклицания, предупреждающие об опасности.

Но человеческая речь отличается от средств общения других животных тем, что она позволяет передать представление также и о том, чего в наличной ситуации нет. Поэтому с помощью речи можно рассказывать не только о текущих, но и о прошлых или будущих событиях, даже если они не имеют ничего общего с собственным опытом говорящего.

Однако главное, что ставит человеческую речь выше всех прочих средств общения - это способность ребенка уже в очень раннем возрасте понимать и конструировать из нескольких десятков звуков родного языка неограниченное количество речевых сигналов, которые в большинстве случаев ребенок ранее не произносил и не слышал и которые будут иметь для него и для окружающих определенное значение.

Необходимым условием такой лингвистической компетенции служит неявное (имплицитное) знание закономерностей языка, до сих пор представляющее собой загадку для специалистов.

Эти закономерности языка касаются трех основных сторон речи:

- фонологии, или знания звуков языка;

- синтаксиса, или понимания взаимосвязи и комбинации между словами, из которых построена фраза;

- семантики, т.е. понимания значения слова и фраз.

Задача психолингвиста состоит в том, чтобы понять, каким образом на основе этих трех типов закономерностей язык усваивается, понимается и воспроизводится людьми. Что же касается специалистов в области языковой психологии, то их больше интересует, каким образом человек более или менее эффективно общается на своем языке.

Речь является основным средством человеческого общения. Без нее человек не имел бы возможности получать и передавать большое количество информации, в частности такое, которое несет большую смысловую нагрузку или фиксирует в себе то, что невозможно воспринять с помощью органов чувств (абстрактные понятия, непосредственно не воспринимаемые явления, законы, правила и т. п.). Без письменной речи человек был бы лишен возможности узнать, как жили, что думали и делали люди предыдущих поколений. У него не было бы возможностипередать другим свои мысли и чувства. Благодаря речи как средству общения индивидуальное сознание человека, не ограничиваясь личным опытом, обогащается опытом других людей, причем в гораздо большей степени, чем это может позволить наблюдение и другие процессы неречевого, непосредственного познания, осуществляемого через органы чувств.





Развитие коммуникации в филогенезе.

Рассматривая проблему того, когда возникла речь у человека, можно выделить ряд моментов, существенным образом повлиявших на возникновение этого психического феномена у человека. Отправным пунктом здесь принято считать труд, а точнее совместную форму деятельности, в результате которой возникает острая необходимость общения. В филогенезе речь первоначально выступала только как средство непосредственного общения людей, способ обмена между ними сиюминутной информацией. В пользу такого предположения говорит факт наличия у многих животных развитых средств коммуникации. У шимпанзе, например, мы находим относительно высоко развитую речь, которая в некоторых отношениях человекоподобна. Речь шимпанзе, однако, выражает только органические потребности животных и их субъективные состояния. Это - система эмоционально-экспрессивных выражений, но никогда не символ или знак чего-либо находящегося за пределами животного. Язык животных не имеет тех значений, которыми богата человеческая речь, и тем более смыслов. В разнообразных формах жестомимического и пантомимического общения шимпанзе на первом месте находятся эмоционально-выразительные движения, хотя и очень яркие, богатые по форме и оттенкам.

У животных, кроме того, можно обнаружить выразительные движения, связанные с так называемыми социальными эмоциями, например специальные жесты приветствия друг друга. Высшие животные, как показывает опыт внимательного наблюдения за общением, прекрасно разбираются в жестах и мимике друг друга. При помощи жестов они выражают не только свои эмоциональные состояния, но и побуждения, направленные на другие предметы. Самый распространенный способ общения шимпанзе в таких случаях состоит в том, что они начинают то движение или действие, которое хотят воспроизвести или к которому хотят побудить другое животное. Этой же цели служат хватательные движения, выражающие желание обезьяны получить от другого животного какой-либо предмет. Для многих животных характерна связь выразительных эмоциональных движений со специфическими голосовыми реакциями. Она же, по-видимому, лежит в основе возникновения и развития человеческой речи.


Обращает внимание еще одна генетическая предпосылка развития у человека речи как средства общения. Для многих животных речь является не только системой эмоционально-выразительных реакций, но также средством психологического контакта с себе подобными. Ту же самую роль формирующаяся в онтогенезе речь первоначально выполняет и у человека, по крайней мере, в возрасте полутора лет.

Но человеческого индивида не может удовлетворять такая, весьма ограниченная в своих возможностях, коммуникативная роль речи. Для того чтобы передать какое-либо переживание или содержание сознания другому человеку, передать накопленный опыт жизнедеятельности другим поколениям, нет иного пути, кроме означивания речевых высказываний, т.е. отнесения передаваемого содержания какому-либо известному классу предметов или явлений. Это непременно требует абстракции и обобщения, выражения обобщенного и абстрагированного содержания в слове-понятии. Только у человека в определенный момент филогенетического развития появилась способность пользоваться речью при решении интеллектуальных задач. Общение разви­тых в психологическом и культурном плане людей непременно предполагает обобщение, развитие словесных значений. Это и есть магистральный путь совершенствования человеческой речи, сбли­жающий ее с мышлением и включающий речь в управление всеми другими познавательными процессами.





Виды и функции речи.

Речь выполняет определенные функции:


Рис. 3. Функции речи

Функция воздействия заключается в способности человека посредством речи побуждать людей к определенным действиям или отказу от них.

Функция сообщения состоит в обмене информацией (мыслями) между людьми посредством слов, фраз.

Функция выражения заключается в том, что, с одной стороны, благодаря речи человек может полнее передавать свои чувства, переживания, отношения, и, с другой стороны, выразительность речи, ее эмоциональность значительно расширяет возможности общения.

Функция обозначения состоит в способности человека посредством речи давать предметам и явлениям окружающей действительности присущие только им названия.

Соответственно множеству своих функций (см. рис. 3) речь является полиморфной деятельностью, т.е. в своих различных функциональных назначениях представлена в разных формах (рис. 4) и видах (рис. 5): внешней, внутренней, монолога, диалога, письменной, устной и т. д.

В психологии различают две формы речи: внешнюю и внутрен­нюю.


Рис. 4. Формы речи

Внешняя речь - система используемых человеком звуковых сигналов, письменных знаков и символов для передачи информации, процесс материализации мысли.

Внешней речи могут быть присущи жаргон и интонация. Жаргон - стилистические особенности (лексические, фразеологические) языка узкой социальной или профессиональной группы людей. Интонация - совокупность элементов речи (мелодика, ритм, темп, интенсивность, акцентный строй, тембр и др.), фонетически организующих речь и являющихся средством выражения различных значений, их эмоциональной окраски.

Внешняя речь включает следующие виды (см. рис. 5):

* устную (диало­гическую и монологическую) и

* письменную.


Рис. 5. Виды речи

Устная речь - это общение между людьми посредством произнесения слов вслух, с одной стороны, и восприятия их людьми на слух – с другой.

Диалог (от греч. dialogos - разговор, беседа) - вид речи, заключающийся в попеременном обмене знаковой информацией (в том числе и паузами, молчанием, жестами) двух и более субъектов. Диалогическая речь - это разговор, в котором участвует не менее двух собеседников. Диалогическая речь, психологически наиболее простая и естест­венная форма речи, возникает при непосредственном общении двух или нескольких собеседников и состоит в основном в обмене репликами.

Реплика - ответ, возражение, замечание на слова собеседника - отличается краткостью, наличием вопросительных и побудительных предложений, синтаксически не развернутых конструкций.

Отличительной чертой диалога является эмоциональный контакт говорящих, их воздействие друг на друга мимикой, жестами, интонацией и тембром голоса.

Диалог поддерживается собеседниками с помощью уточняющих вопросов, изменения ситуации и намерений говорящих. Целенаправ­ленный диалог, связанный одной темой, называется беседой. Участ­ники беседы обсуждают или выясняют определенную проблему с по­мощью специально подобранных вопросов.

Монолог – вид речи, имеющий одного субъекта и представляющий собой сложное синтаксическое целое, в структурном отношении совсем не связанный с речью собеседника. Монологическая речь - это речь одного человека, в течение относительно длительного времени излагающего свои мысли, или последовательное связное изложение одним лицом системы знаний.

Для монологической речи характерны:

- последовательность и доказательность, которые обеспечивают связность мысли;

- грамматически правильное оформление;

- выразительность голосовых средств.

Монологическая речь сложнее диалога по содержанию и языковому оформлению и всегда предполагает достаточно высокий уровень речевого развития говорящего.

Выделяются три основных вида монологической речи: повествование (рассказ, сообщение), описание и рассуждение, которые, в свою очередь, подразделяются на подвиды, имеющие свои языковые, композиционные и интонационно-выразительные особенности. При дефектах речи монологическая речь нарушается в большей степени, чем диалогическая.

Письменная речь - это графически оформленная речь, организованная на основе буквенных изображений. Она обращена к широкому кругу читателей, лишена ситуативности и предполагает углубленные навыки звукобуквенного анализа, умение логически и грамматически правильно передавать свои мысли, анализировать написанное и совершенствовать форму выражения.

Полноценное усвоение письма и письменной речи тесно связано с уровнем развития устной речи. В период овладения устной речью у ребенка-дошкольника происходят неосознанная обработка язы­кового материала, накопление звуковых и морфологических обоб­щений, которые создают готовность к овладению письмом в школь­ном возрасте. При недоразвитии речи, как правило, возникают нарушения письма различной тяжести.

Внутренняя речь (речь “про себя”) - это речь, лишенная звукового оформления и протекающая с использованием языковых значений, но вне коммуникативной функции; внутреннее проговаривание. Внутренняя речь - это речь, не выполняющая функции общения, а лишь обслуживающая процесс мышления конкретного человека. Она отличается по своей структуре свернутостью, отсутствием второстепенных членов предложения.

Внутренняя речь формируется у ребенка на основе внешней и представляет собой один из основных механизмов мышления. Перевод внешней речи во внутреннюю наблюдается у ребенка в возрасте около 3 лет, когда он начинает рассуждать вслух и планировать в речи свои действия. Постепенно такое проговаривание редуцируется и начинает протекать во внутренней речи.

С помощью внутренней речи осуществляется процесс превра­щения мысли в речь и подготовка речевого высказывания. Подго­товка проходит несколько стадий. Исходным для подготовки каж­дого речевого высказывания является мотив или замысел, который известен говорящему лишь в самых общих чертах. Затем в процессе превращения мысли в высказывание наступает стадия внутренней речи, которая характеризуется наличием семантических представ­лений, отражающих наиболее существенное ее содержание. Далее из большего числа потенциальных смысловых связей выделяются самые необходимые и происходит выбор соответствующих синтакси­ческих структур.

Внутренняя речь может характеризоваться предикативностью. Предикативность - характеристика внутренней речи, выражающаяся в отсутствии в ней слов, представляющих субъект (подлежащее), и присутствии только слов, относящихся к предикату (сказуемому).

Хотя все эти формы и виды речи взаимосвязаны, их жизненное назначение неодинаково. Внешняя речь, например, играет основную роль средства общения, внутренняя - средства мышления. Письменная речь чаще всего выступает как способ запоминания и сохранения информации, устная речь – как средство передачи информации. Монолог обслуживает процесс одностороннего, а диалог - двустороннего обмена информацией.

Речь имеет свои свойства:

Содержательность речи - это количество выраженных в ней мыслей, чувств и стремлений, их значительность и соответствие действительности.

Понятность речи - это синтаксически правильное построение предложений, а также применение в соответствующих местах пауз или выделения слов с помощью логического ударения.

Выразительность речи - это ее эмоциональная насыщенность, богатство языковых средств, их разнообразие. По своей выразительности она может быть яркой, энергичной и, наоборот, вялой, бедной.

Действенность речи - это свойство речи, заключающееся в ее влиянии на мысли, чувства и волю других людей, на их убеждения и поведение.


Рис. 6. Свойства речи

Речь человека может быть сокращенной и развернутой, как с понятийной, так и с лингвистической точек зрения. В развернутом типе речи говорящий использует все возможности символического выражения смыслов, значений и их оттенков, предоставленных язы­ком. Этот тип речи характеризуется большим словарным запасом и богатством грамматических форм, частым употреблением предлогов для выражения логических, временных и пространственных отноше­ний, использованием безличных и неопределенно-личных местоиме­ний, употреблением подходящих понятий, уточняющих прилагатель­ных и наречий для обозначения того или иного специфического положения дел, более выраженным синтаксическим и граммати­ческим структурированием высказываний, многочисленной подчини­тельной связью компонентов предложения, свидетельствующей о предвосхищающем планировании речи.

Сокращенное речевое высказывание достаточно для понимания среди хорошо знакомых людей и в знакомой обстановке. Однако оно затрудняет выражение и восприятие более сложных, абстракт­ных мыслей, связанных с тонкими различениями и дифференциаль­ным анализом скрытых взаимосвязей. В случае теоретического мыш­ления человек чаще пользуется развернутой речью.





Основные психологические теории, рассматривающие процесс формирования речи.

В последние годы ведется немало споров и дискуссий по вопросу о том, является способность к усвоению речи у человека врож­деннойили нет. Мнения ученых в этом вопросе разделились: одни стоят на позиции неврожденности этой способности, другие придер­живаются точки зрения о ее генетической обусловленности.

С одной стороны, есть убедительные доказательства того, что ни о какой врожденности речи человека говорить нельзя. Это, к примеру, факты отсутствия каких бы то ни было признаков члено­раздельной человеческой речи у детей, выросших в изоляции от говорящих на родном языке людей и никогда не слышавших чело­веческого голоса. Это также данные многочисленных неудачных опытов обучения высших животных языку человека, умению пользо­ваться хотя бы элементарными понятиями. Только у человека, причем лишь в условиях правильно организованного обучения и воспитания, может появиться и развиться вербальная понятийная речь.

С другой стороны, имеются не менее достоверные факты, которые свидетельствуют о том, что многие высшие животные обладают развитой системой коммуникаций, по многим своим функциям на­поминающей речь человека. Высшие животные (обезьяны, собаки, дельфины и некоторые другие) понимают обращенную к ним речь че­ловека, избирательно реагируют на эмоционально-экспрессивные ее аспекты.

Имеются определенные экспериментальные доказательства того, что дети с рождения способны отличать речь человека и выделять ее из множества других звуков, избирательно на нее реагировать и очень быстро обучаться. Если иметь в виду то, что основное отличие врожденных и приобретенных форм поведения состоит в том, что наследственно обусловленные (имеющие соответствующие задат­ки) его виды при наличии соответствующих внешних условий разви­ваются быстрее, то вполне можно допустить, что какие-то генотипические факторы, способствующие быстрому усвоению ребёнком столь сложной формы поведения, какой является речь, все же сущест­вуют.

Полностью приобретенное поведение, не имеющее врожденных за­датков для развития, формируется и прогрессирует медленно, совсем не так, как это имеет место в случае усвоения речи. Сначала при его развертке появляются простейшие элементы приобретенного поведения, которые становятся своеобразными задатками, и только затем на их основе конструируются более сложные формы поведения. Этот процесс, как правило, длителен и охватывает весьма значительный период времени в жизни индивида. Примером тому является процесс усвоения детьми понятий, который завершается лишь к под­ростковому возрасту, хотя речь оказывается сформированной уже в возрасте около трех лет.

Другим доказательством возможного существования врожденных предпосылок к усвоению речи у человека является типичная последовательность стадий ее развития. Эта последовательность одинакова у всех детей независимо от того, где, в какой стране и когда они родились, в условиях какой культуры развивались и на каком языкеговорят. Дополнительным, косвенным доказательством той же самой мысли является следующий факт: речь ребенком, как известно, не может быть усвоена раньше определенного периода времени, например до одного года жизни. Это становится возможным лишь тогда, когда в организме созревают соответствующие анатомо-физиологические структуры.

Основная трудность, которую необходимо разрешить, для того чтобы найти окончательный ответ на вопрос о наличии или отсутствии у человека прирожденных (генотипических) факторов, определяющих усвоение им языка, состоит в том, что факты, которые обычно используют для доказательства или опровержения положений, связанных с обсуждаемым вопросом, допускают различные толкования. Да и сами эти факты порой достаточно противоречивы.

Приведем примеры.

1. В США, в Калифорнии, был обнаружен ребенок в возрасте около 14 лет, с которым никто не общался по-человечески, т.е. с помощью речи, примерно с 2-месячного возраста. Естественно, что он не владел речью и не проявлял никакого знания языка. Несмотря на значительные затраченные усилия, обучить его пользоваться речью по-настоящему так и не удалось.

2. В одном из проведенных психологами исследований изучался процесс речевого развития у шести глухих с рождения детей. Их родители имели вполне нормальный слух и долгое время не позволяли своим детям пользоваться в общении языком, а только мимикой и жестами. Однако еще до того, как эти дети получили возможность воспринимать и понимать речь людей по движениям губ, самостоятельно произносить звуки речи, т.е. прежде чем они приобрели какие бы то ни было знания в области своего родного языка, они уже начали пользоваться жестами. Эти дети, в конечном счете, неплохо овладев речью, прошли в ее развитии те же стадии, что и здоровые дети. Сначала они научились правильно пользоваться жестами, обозначающими отдельные слова, затем перешли к двух-трехсловным жестам-предложениям, наконец, к целым многофразовым высказываниям.

Весьма интересен, но не менее сложен и следующий вопрос: в состоянии ли высшие животные осваивать человеческую речь? Многочисленные ранние опыты обучения речи обезьян не дали удовлетворительного ответа на данный вопрос. Антропоидов в этих опытах обучали вербальному языку и пользованию понятиями, но все эти попытки завершились неудачно.

Впоследствии ученые, занимающиеся этой проблемой, отказались от обучения животных высшей форме речи человека, связанной с мышлением, и решили попробовать научить животных пользоваться человеческим языком мимики и жестов, тем, который употребляют глухие от рождения люди. И опыт удался.

Одно из наиболее известных и плодотворных исследований по­добного типа было проведено в 1972 г. Его авторы, американские ученые Б.Т.Гарднер и Р.А.Гарднер, предприняли попытку обучить шимпанзе женского пола пользованию некоторыми спе­циальными знаками, заимствованными из американского варианта языка глухих. Обучение началось, когда шимпанзе было около одного года (примерно то же время, когда начинает активно усваивать речь человеческий ребенок), и продолжалось в течение четырех лет. Все те, кто ухаживал за животными, должны были в общении с ними пользо­ваться только языком мимики и жестов.

Поначалу люди активно подкрепляли любые попытки обезьяны самостоятельно воспроизвести и практически использовать в обще­нии с человеком тот или иной демонстрируемый ей жест. Позднее, после того как экспериментатор, взяв руки обезьяны в свои, в нужный момент изображал в течение достаточно длительного периода време­ни изучаемый жест, она научилась хорошо пользоваться подобного рода знаками. В конечном счете, животное самостоятельно стало осваивать новые жесты, просто наблюдая за тем, как их исполь­зует человек.

К возрасту около 4 лет Уоши (так звали обезьяну) могла уже вполне самостоятельно воспроизводить около 130 различных жестов, а понимала еще больше. Подобного рода положительный результат затем был получен и другими исследователями. Например, Ф.Г.Паттерсон, обучая жестовому языку обезьяну-гориллу по имени Коко с 1 года и до 7 лет, научил ее пользоваться в общении с людьми 375 знаками.

Эти исследования, конечно, окончательно не доказывают, что животные - в данном случае высшие человекообразные обезьяны - в состоянии усваивать именно человеческую речь, понимать и пользо­ваться ею на уровне понятий. Высшие, понятийные формы речи им все же недоступны, а те знаки, которыми они учатся пользоваться, не выходят за пределы реализации коммуникативной функции. Более того, до сих пор нет каких-либо убедительных фактов, свидетельствующих о том, что животные в состоянии складывать из знаков предложения, менять порядок слов для выражения одной и той же мысли. Иначе говоря, в мире животных не установлено пока никакого движения вперед к слиянию мысли и слова.

Существует множество теорий, объясняющих формирование и развитие речи. Как и другие концепции, касающиеся поведения, они расходятся в вопросе о том, является ли речь чисто человеческим приобретением, и если да, то можно ли считать ее структуры универсальными и наследственными или же это приобретенные структуры, различные в разных культурах. С другой стороны, многие споры связаны с тем, зависит ли развитие речи от развития мышления, или, напротив, речь служит основой для развития познавательных функций.

Рассмотрим кратко, как различные школы психологов отвечают на эти вопросы.





Теории научения.

В теории научения утверждается, что подражание и подкрепление являются основ­ными механизмами формирования и развития речи у человека. Предполагается, что у ребенка имеется врожденная потребность и способность к подражанию, в том числе звукам человеческой речи. Получая положительное эмоциональное подкрепление, подра­жание ведет к быстрому усвоению сначала звуков человеческой речи, затем фонем, морфем, слов, высказываний, правил их грамма­тического построения. Освоение речи, таким образом, сводится к научению всем ее основным элементам.

По мнению одного из представителей данной теории Д.Уотсона, ребенок научается говорить методом обусловливания, и приобретаемые им лингвистические поведенческие реакции постепенно становятся внутренними мыслительными реакциями.

Ранние бихевиористы не сомневались в том, что речь всецело определяется той средой, в которую помещен ребенок. Согласно таким представлениям, ребенок усваивает родной язык просто путем последовательных приближений под давлением социальной среды, в которой за одними звуками следует подкрепление, а за другими – нет (т.е. по принципу оперантного обусловливания).

Однако, если подобные механизмы, по-видимому, действительно играют некоторую роль в первые месяцы обучения языку, все же трудно представить себе, чтобы именно на их основе вырабатывалось все то бесконечное разнообразие фраз, которое человек конструирует и произносит в течение всей жизни.

Другие сторонники бихевиористского подхода особо подчеркивают роль подражания речи родителей. Тем самым они принижают значение социального подкрепления и активного вмешательства окружающей среды в формировании лингвистических поведенческих реакций.

Такие механизмы, может быть, и позволяют объяснить появление у человека каких-то речевых оборотов или характерного местного говора у людей, живущих в разных областях, но говорящих на одном языке. Однако, если бы подражание действительно лежало в основе усвоения языка, то речь ребенка точно воспроизводила бы грамматически правильную (по крайней мере, в теории) “родительскую модель”. На самом же деле это совсем не так. Чаще всего ребенок сначала произносит какие-то оригинальные и часто неправильные фразы, но затем он сам корректирует их с грамматической точки зрения независимо от того, что ему навязывают родители.

Таким образом, данная теория не в состоянии удовлетворительно и пол­ностью объяснить процесс усвоения языка, в частности - ту быстроту, с которой в раннем детстве ребенок осваивает речь. Кроме того, для развития любых способностей, в том числе и речевых, необходи­мы задатки, которые сами по себе не могут быть приобретеныв результате научения (по крайней мере, до того, как научение началось). С позиции данной теории трудно понять детское слово­творчество, а также те моменты в развитии речи ребенка, которые не имеют аналогов у взрослых, т.е. такие, которые никак не усвоишь методом подражания.

Опыт показывает, что взрослые подкрепляют у ребенка не столько грамматически правильные, сколько умные и правдивые, оригиналь­ные и семантически точные высказывания. Имея это в виду, в рамках теории речевого научения, трудно объяснить быстрое формирование правильной грамматики речевых высказываний у детей.





Преформистская теория развития речи.

Автором преформистской теории речевого развития является Н.Хомский (1968). Согласно его взглядам, у большинства языков базовая структура сходна. Так, в каждом предложении имеются подлежащее, сказуемое и дополнения. Из этого следует, что каждый язык – это лишь один, свойственный данной культуре вариант базовой модели, общей для всех людей.

Таким образом, по мнению преформистов, существует некая структура, наследственно заложенная в мозгу. Именно она определяет врожденную способность каждого человека видоизменять значения или смысл любой данной фразы, а также строить неограниченное число осмысленных высказываний. Другими словами, в организме и мозге человека с рождения имеются некоторые специфические задатки к усвоению речи в ее основных атрибутах. Эти задатки созревают примерно к годовалому возрасту и открывают возможности для ускоренного развития речи с одного года до трех лет. Данный возраст называется сензитивным для формирования речи. В более широких возрастных границах он охватывает период жизни человека от года до половой зрелости (имеется в виду не только усвоение языка как средства общения, но и освоение его на понятийном уровне как средства мышления). В течение всего этого периода времени развитие речи обычно происходит без осложнений, но вне его язык усвоить или трудно, или вообще невозможно. По данной причине взрослые иммигранты хуже усваивают чужой для них язык, чем их мало­летние дети. Значит, именно эта врожденная лингвистическая компетентность лежит в основе развития познавательных и интеллектуальных процессов у ребенка.

Ясно, что эта преформистская теория диаметрально противоположна бихевиористическим концепциям, а во многом и конструктивистской теории Пиаже, о которой речь будет идти ниже.

Действительно, даже несмотря на то что преформисты отводят определенную роль среде, с которой должен взаимодействовать ребенок для развития своего потенциала, приоритет отдается все-таки врожденным структурам, благодаря которым ребенок уже в оченьраннем возрасте может усваивать грамматические правила, свойственные его родному языку.





Конструктивистская теория усвоения языка.

Еще одна популярная теория усвоения языка называется конструктивистской (или когни­тивной). Согласно ей, развитие речи зависит от присущей ребенку с рождения способности воспринимать и интеллектуально перерабатывать информацию. Этим, в частности, и объясняется детское спонтанное словотворчество. Установлено - и это одно из основных исходных положений данной теории, - что первые высказывания малышей обычно относятся к тому, что они уже понимают. Дети, кроме того, обычно говорят о том, что для них интересно. Следовательно, на развитие речи влияет и мотивация ребенка.

Согласно этой концепции, представителем которой является Ж.Пиаже, развитие языка не отличается от развития восприятия или памяти, ни даже от развития мыслительных процессов (в противоположность взглядам преформистов).

Наследуется лишь деятельность интеллекта, а познание мира, в котором язык служит лишь одним из способов отражения, формируется при взаимодействии ребенка со средой. Сам по себе, как уже говорилось, язык при этом не играет никакой роли в развитии мышления и интеллекта.





Релятивистские теории языка.

В результате наблюдений, осуществленных в различных общественных группах, такие теоретики, как Сапир (1921), Уорф (1956), выдвинули концепцию, согласно которой язык можно рассматривать только в контексте той или иной культуры. При этом каждой культуре свойственна определенная языковая структура, которая служит своего рода матрицей для мышления ее представителей.

По мнению Уорфа (1956), можно даже утверждать, что само восприятие или картина мира зависят от языка. Например, у эскимосов существует много различных слов для обозначения разных видов снега, и, значит, их дети должны более четко воспринимать его формы. С другой стороны, у одной из народностей Новой Гвинеи существует только два слова для обозначения всех цветов (мили – темный, мола – светлый), и поэтому восприятие светового спектра у них якобы сужено.

Более поздние исследования, однако, показали, что даже при такой ограниченности цветового словаря люди способны различать и распознавать разные оттенки среди предъявляемых образцов. Точно так же каждый, кто занимается зимними видами спорта, быстро научается различать рыхлый снег от липкого или обледеневшего (либо с какими-то промежуточными свойствами), хотя у него и нет для этого специальныхслов, как в языке эскимосов. Представители преформистского направления, чьи взгляды противоположны релятивистским концепциям, считают, что различия между языками затрагивают только их поверхностную структуру и что в каждом языке такая структура адаптирована к специфическим нуждам представителей своей культуры.

Как бы то ни было, язык – это основа общения, и представители разных народов по-разному вспоминают и рассказывают о происходивших с ними событиях. Француз реагирует на те же явления не так, как англичанин, и даже не так, как житель Квебека, говорящий на французском языке.

В той степени, в которой культура определяет понятия (а носителем понятий является язык), можно полагать, что способ выражения мыслей в значительной степени от этой культуры зависит.





Этапы построения развернутой речи.

В традициях отечественной психологии, основывающейся на трудах Л.С.Выготского, язык по своей сути – это социальный продукт, который постепенно интериоризуется ребенком и становится главным “организатором” его поведения и таких когнитивных процессов, как восприятие, память, решение задач или принятие решения.

С психолингвистических позиций развитие речи рассматривается как становление все более совершенной структуры речи. Под этим углом зрения процесс речевого развития представляет собой непрерывно и циклически повторяющиеся переходы от мысли к слову и от слова к мысли, которые становятся все более осознанными и содержательно богатыми (см. рис. 7).


Рис. 7. Психолингвистическая модель порождения и функционирования речи

Усвоение речи ребенком начинается с выделения речевых сигналов из всей совокупности звуковых раздражителей. Затем в его восприятии эти сигналы объединяются в морфемы, слова, предложения, фразы. На базе их формируется связная, осмысленная внешняя речь, обслуживающая общение и мышление. Процесс перевода мысли в слово идет в обратном направлении.

Какие же этапы проходит мысль прежде, чем она будет выражена в развернутой речи?

Человек хочет обратиться к другому человеку или изложить свою мысль в развернутой речевой форме. Он должен, прежде всего, иметь соответствующий мотив высказывания. Но мотив высказывания является лишь основным моментом, движущей силой процесса. Следующим моментом является возникновение мысли или общей схемы того содержания, которое в дальнейшем должно быть воплощено в высказывании.

Психологический анализ мысли всегда представляет большие трудности для психологов. Представители Вюрцбургской школы считали, что “чистая мысль” не имеет ничего общего ни с образами, ни со словами. Она сводится к внутренним духовным силам или “логическим переживаниям”, которые лишь “одеваются” в слова, как человек одевается в одежду. Другие психологи, принадлежащие к идеалистическому лагерю, с полным основанием выражали сомнение в том, что мысль является готовым типическим образованием, которому нужно лишь “воплотиться” в слова. Они высказывают предположение, что мысль является лишь этапом между исходным мотивом и окончательной внешне развернутой речью. Мысль остается неясной, диффузной, пока не примет свои ясные очертания в речи. Вслед за Л.С.Выготским эти исследователи утверждали, что мысль не воплощается, а совершается, формируется в слове. Под “мыслью” или “замыслом” следует понимать общую схему того содержания, которое должно воплотиться в высказывании, причем до его воплощения она носит самый общий, смутный, диффузный характер, нередко трудно поддающийся формулированию и осознанию.

Следующий этап на пути подготовки высказывания мысли имеет особое значение. В течение длительного времени он оставался вообще неизвестным, и только после исследований Л.С.Выготского было доказано его решающее значение для перешифровки (перекодирования) замысла в развернутую речь и создания порождающей (генеративной) схемы развернутого речевого высказывания. Имеется в виду механизм, называемый в психологии внутренней речью.

Большинство современных психологов не считает, что внутренняя речь имеет такое же строение и такие же функции, как и развернутая внешняя речь. Под внутренней речью психология понимает существенный переходный этап между замыслом (или мыслью) иразвернутой внешней речью. Механизм, который позволяет перекодировать общий смысл в речевое высказывание, придает этому замыслу речевую форму. В этом смысле внутренняя речь порождает (интегрирует) развернутое речевое высказывание, включающее исходный замысел в систему грамматических кодов языка (см. рис. 8).


Рис. 8. Этапы формирования и развития внешнего речевого высказывания.

Переходное место, занимаемое внутренней речью на пути от мысли к развернутому высказыванию, определяет основные черты как ее функций, так и ее психологическую структуру. Внутренняя речь есть, прежде всего, не развернутое речевое высказывание, а лишь подготовительная стадия, предшествующая такому высказыванию; она направлена не на слушающего, а на самого себя, на перевод в речевой план той схемы, которая была до этого лишь общим содержанием замысла. Это содержание уже известно говорящему в общих чертах, потому что он уже знает, что именно хочет сказать, но не определил в какой форме и в каких речевых структурах сможет его воплотить.

Таким образом, внутренняя речь отличается от внешней не только тем внешним признаком, что она не сопровождается громкими звуками – “речь минус звук”. Внутренняя речь отличается от внешней по своей функции (речь для себя). Выполняя иную функцию, чем внешняя (речь для других), она в некоторых отношениях отличается от нее также по своей структуре: протекая в иных условиях, она в целом подвергается некоторому преобразованию (сокращена, понятна только самому себе, предикативна и т.д.).





Роль речи в протекании психических процессов.

По своему жизненному значению речь имеет полифункциональный характер. Она является не только средством общения, но и средством мышления, носителем сознания, памяти, информации (письменные тексты), средством управления поведением других людей и регуляции собственного поведения человека.





Речь как инструмент мышления.

Главная функция речи у человека все же состоит в том, что она является инструментом мышления. В слове, как в понятии, заключе­но гораздо больше информации, чем может в себе нести простое сочетание звуков.

Тот факт, что мышление человека неразрывно связано с речью, прежде всего доказывается психофизиологическими исследованиями участия голосового аппарата в решении умственных задач. Электромиографическое исследование работы голосового аппарата в связи с мыслительной деятельностью показало, что в самые сложные и напряженные моменты мышления у человека наблюдается повышенная активность голосовых связок. Эта активность выступает в двух формах: фазической и тонической. Первая фиксируется в виде высокоамплитудных и нерегулярных вспышек речедвигательных потенциалов, а вторая - в форме постепенного нарастания амплитуды электромиограммы (электромиограмма - техническая запись движений голосовых связок). Экспериментально доказано, что фазическая форма речедвигательных потенциалов связана со скрытым проговариванием слов про себя, в то время как тоническая - общим повышением речедвигательной активности.

Оказалось, что все виды мышления человека, связанные с необходимостью использования более или менее развернутых рассуждений, сопровождаются усилением речедвигательной импульсации, а привычные и повторные мыслительные действия – ее редукцией. Существует, по-видимому, некоторый оптимальный уровень вариаций интенсивности речедвигательных реакций человека, при котором мыслительные операции выполняются наиболее успешно, максимально быстро и точно.





Соотношение мышления и речи.

На протяжении всей истории психологических исследований мышления и речи проблема связи между ними привлекала к себе повышенное внимание. Предлагаемые варианты ее решения были самыми разными - от полного разделения речи и мышления и рассмотрения их как совершенно независимых друг от друга функцийдо столь же однозначного и безусловного их соединения, вплоть до абсолютного отождествления.

Многие современные ученые придерживаются компромиссной точки зрения, считая, что, хотя мышление и речь неразрывно связаны, они представляют собой как по генезису, так и по функционированию относительно независимые реальности. Главный вопрос, который сейчас обсуждают в связи с данной проблемой, - это вопрос о характере реальной связи между мышлением и речью, об их генетических корнях и преобразованиях, которые они претерпевают в процессе своего раздельного и совместного развития.

Значительный вклад в решение этой проблемы внес Л.С.Выготский. Слово, писал он, так же относится к речи, как и к мышлению. Оно представляет собой живую клеточку, содержащую в самом простом виде основные свойства, присущие речевому мышлению в целом. Слово - это не ярлык, наклеенный в качестве индивидуального названия на отдельный предмет. Оно всегда характеризует предмет или явление, обозначаемое им, обобщенно и, следовательно, выступает как акт мышления.

Но слово - это также средство общения, поэтому оно входит в состав речи. Будучи лишенным значения, слово уже не относится ни к мысли, ни к речи; обретая свое значение, оно сразу же становится органической частью и того и другого. Именно в зна­чении слова, говорит Л.С.Выготский, завязан узел того единства, которое именуется речевым мышлением.

Однако мышление и речь имеют разные генетические корни. Первоначально они выполняли различные функции и развивались отдельно. Исходной функцией речи была коммуникативная функция. Сама речь как средство общения возникла в силу необходимости разделения и координации действий людей в процессе совместного труда. Вместе с тем при словесном общении содержание, пере­даваемое речью, относится к определенному классу явлений и, сле­довательно, уже тем самым предполагает их обобщенное отражение, т.е. факт мышления. Вместе с тем такой, например, прием обще­ния, как указательный жест, никакого обобщения в себе не несет и поэтому к мысли не относится.

В свою очередь, есть виды мышления, которые не связаны с речью, например наглядно-действенное, или практическое, мышление у жи­вотных. У маленьких детей и у высших животных обнаруживаются своеобразные средства коммуникации, не связанные с мышлением. Это выразительные движения, жесты, мимика, отражающие внутрен­ние состояния живого существа, но не являющиеся знаком или обобщением. В филогенезе мышления и речи отчетливо вырисовы­вается доречевая фаза в развитии интеллекта и доинтеллектуальная фаза в развитии речи.

Л.С.Выготский полагал, что в возрасте примерно около 2 лет, т.е. в том, который Ж.Пиаже обозначил как начало следующей за сенсомоторным интеллектом стадии дооперационного мышления, вотношениях между мышлением и речью наступает критический переломный момент: речь начинает становиться интеллектуализированной, а мышление - речевым.

Признаками наступления этого перелома в развитии обеих функ­ций являются быстрое и активное расширение ребенком своего словарного запаса (он начинает часто задавать взрослым вопрос: как это называется?) и столь же быстрое, скачкообразное увеличение коммуникативного словаря. Ребенок как бы впервые открывает для себя символическую функцию речи и обнаруживает понимание того, что за словом как средством общения на самом деле лежит обобще­ние, и пользуется им как для коммуникации, так и для решения задач. Одним и тем же словом он начинает называть разные предметы, и это есть прямое доказательство того, что ребенок усваи­вает понятия. Решая какие-либо интеллектуальные задачи, он начи­нает рассуждать вслух, а это, в свою очередь, признак того, что он использует речь уже и как средство мышления, а не только общения. Практически доступным для ребенка становится значение слова как таковое.

Но эти факты есть признаки только лишь начала настоящего усвоения понятий и их использования в процессе мышления и в речи. Далее этот процесс, углубляясь, продолжается еще в течение достаточно длительного времени, вплоть до подросткового возраста. На­стоящее усвоение научных понятий ребенком происходит относитель­но поздно, примерно к тому времени, к которому Ж.Пиаже отнес стадию формальных операций, т.е. к среднему возрасту от 11-12 до 14-15 лет. Следовательно, весь период развития понятийного мыш­ления занимает в жизни человека около 10 лет. Все эти годы интенсивной умственной работы и учебных занятий уходят на усвоение ребенком важнейшей для развития как интеллекта, так и всех других психических функций и личности в целом категории – понятия.

Первое слово ребенка по своему значению равняется целой фразе взрослого человека. То, что взрослый выразил бы в развернутом предложении, ребенок передает одним словом. В развитии семантической (смысловой) стороны речи ребенок начинает с целого предложения и только затем переходит к использованию частых смысловых единиц, таких, как отдельные слова. В начальный и конечный моменты развитие семантической и физической (звучащей) сторон речи идет разными, как бы противоположными путями. Смысловая сторона речи разрабатывается от целого к части, в то время как физическая ее сторона развивается от части к целому, от слова к предложению.

Грамматика в становлении речи ребенка несколько опережает логику. Он раньше овладевает в речи союзами “потому что”, “несмотря на”, “так как”, “хотя”, чем смысловыми высказываниями, соответствующими им. Это значит, писал Л.С.Выготский, что движения семантики и звучания слова в овладении сложными синтаксическими структурами не совпадают в развитии.

Еще более отчетливо это несовпадение выступает в функцио­нировании развитой мысли: далеко не всегда грамматическое и логическое содержание предложения идентичны. Даже на высшем уровне развития мышления и речи, когда ребенок овладевает понятиями, происходит лишь частичное их слияние.

Очень важное значение для понимания отношения мысли к слову имеет внутренняя речь. Она, в отличие от внешней речи, обладает особым синтаксисом, характеризуется отрывочностью, фрагментарностью, сокращенностью. Превращение внешней речи во внутреннюю происходит по определенному закону: в ней в первую очередь сокращается подлежащее и остается сказуемое с относящимися к нему частями предложения.

Основной синтаксической характеристикой внутренней речи является предикативность (характеристика внутренней речи, выражающаяся в отсутствии в ней слов, представляющих субъект (подлежащее), и присутствии только слов, относящихся к предикату (сказуемому). Ее примеры обнаруживаются в диалогах хорошо знающих друг друга людей, “без слов” понимающих, о чем идет речь в их “разговоре”. Таким людям нет, например, никакой необходимости иногда обмениваться словами вообще, называть предмет разговора, указывать в каждом произносимом ими предложении или фразе подлежащее: оно им в большинстве случаев и так хорошо известно. Человек, размышляя во внутреннем диалоге, который, вероятно, осуществляется через внутреннюю речь, как бы общается с самим собой. Естественно, что для себя ему тем более не нужно обозначать предмет разговора.

Основной закон развития значений употребляемых ребенком в общении слов заключается в их обогащении жизненным индиви­дуальным смыслом. Функционируя и развиваясь в практическом мышлении и речи, слово как бы впитывает в себя все новые смыслы. В результате такой операции смысл употребляемого слова обогащается разнообразными когнитивными, эмоциональными и дру­гими ассоциациями. Во внутренней же речи – и в этом состоит ее главная отличительная особенность - преобладание смысла над значением доведено до высшей точки. Можно сказать, что внутрен­няя речь, в отличие от внешней, имеет свернутую предикативную форму и развернутое, глубокое смысловое содержание.

Еще одной особенностью семантики внутренней речи является агглютинация, т. е. своеобразное слияние слов в одно с их сущест­венным сокращением. Возникающее в результате слово как бы обогащается двойным или даже тройным смыслом, взятым по от­дельности от каждого из двух-трех объединенных в нем слов. Так, в пределе можно дойти до слова, которое вбирает в себя смысл целого высказывания, и оно становится, как говорил Л.С.Выгот­ский, “концентрированным сгустком смысла”. Чтобы полностью пе­ревести этот смысл в план внешней речи, пришлось бы исполь­зовать, вероятно, не одно предложение. Внутренняяречь, по-види­мому, и состоит из подобного рода слов, совершенно непохожих по структуре и употреблению на те слова, которыми мы пользуемся в своей письменной и устной речи. Такую речь в силу названных ее особенностей можно рассматривать как внутренний план рече­вого мышления. Внутренняя речь и есть процесс мышления “чистыми значениями”.

А.Н.Соколов показал, что в процессе мышления внутренняя речь представляет собой активный артикуляционный, неосознаваемый процесс, беспрепятственное течение которого очень важно для реали­зации тех психологических функций, в которых внутренняя речь принимает участие. В результате его опытов со взрослыми, где в процессе восприятия текста или решения арифметической задачи им предлагалось одновременно вслух читать хорошо выученные стихи или произносить одни и те же простые слоги (например, “ба-ба” или “ля-ля”), было установлено, что как восприятие текстов, так и решение умственных задач серьезно затрудняются при от­сутствии внутренней речи. При восприятии текстов в данном случае запоминались лишь отдельные слова, а их смысл не улавливался. Это означает, что мышление в ходе чтения присутствует и обяза­тельно предполагает внутреннюю, скрытую от сознания работу артикуляционного аппарата, переводящего воспринимаемые значения в смыслы, из которых, собственно, и состоит внутренняя речь.

Еще более показательными, чем со взрослыми испытуемыми, оказались подобные опыты, проведенные с младшими школьниками. У них даже простая механическая задержка артикуляции в процессе умственной работы (зажимание языка зубами) вызывала серьез­ные затруднения в чтении и понимании текста и приводила к грубым ошибкам в письме.

Письменный текст - это наиболее развернутое речевое высказы­вание, предполагающее весьма длительный и сложный путь умствен­ной работы по переводу смысла в значение. На практике этот перевод, как показал А.Н.Соколов, также осуществляется с помощью скрытого от сознательного контроля активного процесса, связанного с работой артикуляционного аппарата.

Промежуточное положение между внешней и внутренней речью занимает эгоцентрическая речь. Это речь, направленная не на парт­нера по общению, а на себя, не рассчитанная и не предполагающая какой-либо обратной реакции со стороны другого человека, присутст­вующего в данный момент и находящегося рядом с говорящим. Эта речь особенно заметна у детей среднего дошкольного возраста, когда они играют и как бы разговаривают сами с собой в процессе игры.

Элементы этой речи можно встретить и у взрослого, который, решая сложную интеллектуальную задачу, размышляя вслух, произ­носит в процессе работы какие-то фразы, понятные только ему самому, по-видимому, обращенные к другому, но не предполагающиеобязательного ответа с его стороны. Эгоцентрическая речь - это речь-размышление, обслуживающая не столько общение, сколько само мышление. Она выступает как внешняя по форме и внутренняя по своей психологической функции. Имея свои исходные корни во внешней диалогической речи, она, в конечном счете, перерастает во внутреннюю. При возникновении затруднений в деятельности человека активность его эгоцентрической речи возрастает.

При переходе внешней речи во внутреннюю эгоцентрическая речь постепенно исчезает. На убывание ее внешних проявлений следует смотреть, считал Л.С.Выготский, как на усиливающуюся абстракцию мысли от звуковой стороны речи, что свойственно речи внутренней. Ему возражал Ж.Пиаже, который полагал, что эгоцентрическая речь - это рудиментарная, пережиточная форма речи, перерастающая из внутренней во внешнюю. В самой такой речи он видел проявление несоциализированности, аутизма мысли ребенка. Постепенное исчезновение эгоцентрической речи было для него признаком приобретения мыслью ребенка тех качеств, которыми обладает логическое мышление взрослого. Спустя много лет, познако­мившись с контраргументами Л.С.Выготского, Ж.Пиаже признал правильность его позиции.

До сих пор мы говорили о развитии речевого мышления, т.е. той формы интеллектуализированной речи, которая рано или поздно в конечном счете превращается в мысль. Мы убедились в том, что мышление в своем развитии имеет собственные, независимые от речи истоки и следует собственным законам в течение длитель­ного периода времени, пока мысль не вливается в речь, а пос­ледняя не становится интеллектуализированной, т.е. понятной. Мы также знаем, что даже на самых высоких уровнях своего развития речь и мышление не совпадают полностью. Это означает, что свои корни и законы онтогенетического развития должны быть и у речи. Рассмотрим некоторые из них.

Опыт исследования процесса речевого развития у детей, принад­лежащих разным народам, странам, культурам и нациям, пока­зывает, что, несмотря на разительные различия в структуре и содер­жании современных языков, в целом процесс усвоения ребенком своей родной речи везде идет по общим законам. Так, например, дети всех стран и народов с удивительной легкостью усваивают в детстве язык и овладевают речью, причем этот процесс у них начинается и завершается примерно в одно и то же время, проходя одинаковые стадии. К возрасту около 1 года все дети начинают произносить отдельные слова. Около 2 лет от роду ребенок уже говорит двух-трехсловными предложениями. Примерно к 4 годам все дети оказываются в состоянии разговаривать достаточно сво­бодно.

Годовалые дети имеют обычно уже довольно богатый опыт взаимодействия с окружающей действительностью. У них есть четкие представления о своих родителях, об окружающей обстановке, о пище, об игрушках, с которыми они играют. Еще задолго до того, как дети практически начинают пользоваться речью, их образный мир имеет уже представления, соответствующие усваиваемым сло­вам. В таких подготовленных предыдущим опытом социализации условиях для овладения речью ребенку остается сделать не так уж много: мысленно связать имеющиеся у него представления и образы действительности с сочетаниями звуков, соответствующими отдель­ными словами. Сами эти звуковые сочетания к однолетнему возрасту также уже неплохо известны ребенку: ведь он их неоднократно слышал от взрослого.

Следующий этап речевого развития приходится на возраст при­мерно 1,5-2,5 года. На этом этапе дети обучаются комбинировать слова, объединять их в небольшие фразы (двух-трехсловные), причем от использования таких фраз до составления целых предложений они прогрессируют довольно быстро.

После двух-трехсловных фраз ребенок переходит к употреблению других частей речи, к построению предложений в соответствии с правилами грамматики. На предыдущем и данном этапах речевого развития существуют три пути усвоения языка и дальнейшего совершенствования речи на этой основе:

- подражание взрослым и другим окружающим людям;

- формирование условно-рефлекторных, ассоциативных по своей природе связей между образами предметов, действиями, воспринимаемыми явлениями и соответствующими словами или словосочетаниями;

- постановка и проверка гипотез о связи слова и образа эмпирическим путем (так называемое оперантное обусловливание).

К этому следует добавить и своеобраз­ную детскую речевую изобретательность, проявляющуюся в том, что ребенок вдруг совершенно самостоятельно, по собственной ини­циативе начинает придумывать новые слова, произносить такие фра­зы, которые от взрослого он никогда не слышал.





Анатомо-физиологические механизмы речи.

Знание анатомо-физиологических механизмов речи, т.е. строе­ния и функциональной организации речевой деятельности, позволяет:

– во-первых, представлять сложный механизм речи в норме;

– во-вто­рых, дифференцированно подходить к анализу речевой патологии;

– в-третьих, правильно определять пути коррекционного воздей­ствия.

Речь представляет собой одну из высших психических функций человека. Речевой акт осуществляется сложной системой органов, вкоторой главная, ведущая роль принадлежит деятельности голов­ного мозга.

Еще в начале XX в. была распространена точка зрения, согласно которой функцию речи связывали с существованием в мозгу осо­бых “изолированных речевых центров”. И.П.Павлов дал новое на­правление этому взгляду, доказав, что локализация речевых функ­ций коры головного мозга не только очень сложна, но и изменчива, почему и назвал ее “динамической локализацией”.

В настоящее время, благодаря исследованиям П.К.Анохина, А.Н.Леонтьева, А.Р.Лурии и других ученых, установлено, что основой всякой высшей психической функции являются не от­дельные “центры”, а сложные функциональные системы, которые расположены в различных областях центральной нервной системы, на различных ее уровнях и объединены между собой единством рабочего действия.

Напомним, что речь - это особая и наиболее совершенная форма общения, присущая только человеку. В процессе речевого общения (комму­никаций) люди обмениваются мыслями и воздействуют друг на друга. Осуществляется речевое общение посредством языка. Язык - это система фонетических, лексических и грамматических средств общения. Говорящий отбирает необходимые для выражения мысли слова, связывает их по правилам грамматики языка и произносит путем артикуляций речевых органов.

Для того чтобы речь человека была членораздельной и по­нятной, движения речевых органов должны быть закономерными и точными. Вместе с тем эти движения должны быть автоматически­ми, т.е. такими, которые осуществлялись бы без специальных про­извольных усилий. Так, при отсутствии нарушений говоря­щий следит только за течением мысли, не задумываясь над тем, какое положение должен занять его язык во рту, когда надо вдох­нуть и т.д. Это происходит в результате действия механизма про­изнесения речи. Для понимания действия механизма произнесения речи необходимо хорошо знать строение речевого аппарата.





Строение речевого аппарата.

Речевой аппарат состоит из двух тесно связанных между собой частей: центрального (или регулирующего) речевого аппарата и пе­риферического (или исполнительного) (см. рис. 9).

Центральный речевой аппарат находится в головном мозге. Он состоит из коры головного мозга (преимущественно левого по­лушария), подкорковых узлов, проводящих путей, ядер ствола (прежде всего продолговатого мозга) и нервов, идущих к дыха­тельным, голосовым и артикуляторным мышцам.

Какова же функция центрального речевого аппарата и его отделов?


Рис. 9. Строение речевого аппарата: 1- головной мозг; 2 - носовая полость; 3 - твердое нёбо; 4 - ротовая полость; 5 - губы; 6 - резцы; 7 - кончик языка; 8 - спинка языка; 9 - корень языка; 10 - надгортанник; 11 - глотка; 12 - гортань; 13 - трахея; 14 - правый бронх; 15 - правое легкое; 16 - диафрагма; 17 - пищевод; 18 - позвоночник; 19 - спинной мозг; 20 – мягкое нёбо.


Речь, как и другие проявления высшей нервной деятельности, развивается на основе рефлексов. Речевые рефлексы связаны с деятельностью различных участков мозга. Однако некоторые от­делы коры головного мозга имеют главенствующее значение в об­разовании речи. Это лобная, височная, теменная и затылочная доли преимущественно левого полушария мозга (у левшей право­го). Лобные извилины (нижние) являются двигательной областью и участвуют в образовании собственной устной речи (центр Брока). Височные извилины (верхние) являются речеслуховой областью, куда поступают звуковые раздражения (центр Вернике) (см. рис. 10). Благодаря этому осуществляется процесс восприятия чужой речи. Для пони­мания речи имеет значение теменная доля коры мозга. Затылочная доля является зрительной областью и обеспечивает усвоение пись­менной речи (восприятие буквенных изображений при чтении и письме). Кроме того, у ребенка речь начинает развиваться бла­годаря зрительному восприятию им артикуляции взрослых. Подкорковые ядра ведают ритмом, темпом и выразительностью речи.


Проводящие пути. Кора головного мозга связана с орга­нами речи (периферическими) двумя видами нервных путей: центро­бежными и центростремительными.

Центробежные (двигательные) нервные пути соединяют кору головного мозга с мышцами, регулирующими деятельность периферического речевого аппарата. Центробежный путь начинается в коре головного мозга в центре Брока.

От периферии к центру, т.е. от области речевых органов к коре головного мозга, идут центростремительные пути.

Центростремительный путь начинается в проприорецепторах и в барорецепторах. Проприорецепторы находятся внутри мышц, сухожилий и на суставных поверхностях двигающихся органов.

Проприорецепторы возбуждаются под действием мышечных сокращений. Благодаря проприорецепторам контролируется вся наша мышечная деятельность. Барорецепторы возбуждаются при изменениях давления на них и находятся в глотке. Когда мы говорим, происходит раздражение проприо- и барорецепторов, которое идет по центростремительному пути к коре головного мозга. Центростремительный путь играет роль общего регулятора всей деятельности речевых органов. В ядрах ствола берут начало черепно-мозговые нервы. Все органы периферического речевого аппарата иннервируются (иннервация – обеспеченность какого-либо органа или ткани нервными волокнами, клетками) черепно-мозговыми нервами. Главные из них: тройничный, лицевой, языкоглоточный, блуждающий, добавочный и подъязычный.

Тройничный нерв иннервирует мышцы, приводящие в движение нижнюю челюсть; лицевой нерв - мимическую мускулатуру, в том числе мышцы, осуществляющие движения губ, надувание и втягивание щек; языкоглоточный и блуждающий нервы - мышцы горта­ни и голосовых складок, глотки и мягкого нёба. Кроме того, языкоглоточный нерв является чувствительным нервом языка, а блуждаю­щий иннервирует мышцы органов дыхания и сердца. Добавочный нерв иннервирует мышцы шеи, а подъязычный нерв снабжает мышцы языка двигательными нервами и сообщает ему возможность разно­образных движений.

Через эту систему черепно-мозговых нервов передаются нерв­ные импульсы от центрального речевого аппарата к периферическо­му. Нервные импульсы приводят в движение речевые органы.

Но этот путь от центрального речевого аппарата к перифери­ческому составляет только одну часть речевого механизма. Другая его часть заключается в обратной связи - от периферии к центру.

Теперь обратимся к строению периферического речевого аппа­рата (исполнительного).

Периферический речевой аппарат состоит из трех отделов: 1) дыхательного; 2) голосового; 3) артикуляционного (или звукопроизводящего).

В дыхательный отдел входит грудная клетка с легкими, бронхами и трахеей.

Произнесение речи тесно связано с дыханием. Речь образуется в фазе выдоха. В процессе выдоха воздушная струя осуществляет одновременно голосообразующую и артикуляционную функции (по­мимо еще одной, основной - газообмена). Дыхание в момент речи существенно отличается от обычного, когда человек молчит. Вы­дох намного длиннее вдоха (в то время как вне речи продолжи­тельность вдоха и выдоха примерно одинакова). Кроме того, в момент речи число дыхательных движений вдвое меньше, чем при обычном (без речи) дыхании.

Понятно, что для более длительного выдоха необходим и боль­ший запас воздуха. Поэтому, в момент речи, значительно увеличи­вается объем вдыхаемого и выдыхаемого воздуха (примерно в 3 раза). Вдох при речи становится более коротким и более глубоким. Еще одной особенностью речевого дыхания является то, что выдох в момент речи осуществляется при активном участии выдыхательных мышц (брюшной стенки и внутренних межреберных мышц). Это обеспечивает его наибольшую длительность и глубину и, кроме того, увеличивает давление воздушной струи, без чего невозможна звуч­ная речь.

Голосовой отдел состоит из гортани с находящимися в ней голосовыми складками. Гортань представляет собой широкую короткую трубку, состоящую из хрящей мягких тканей. Она расположена в переднем отделе шеи и может быть спереди и с боков прощупана через кожу, особенно у худых людей.

Сверху гортань переходит в глотку. Снизу она переходит в дыхательное горло (трахею).

На границе гортани и глотки находится надгортанник. Он состоит из хрящевой ткани, имеющей форму язычка или лепестка. Передняя поверхность его обращена к языку, а задняя - к гортани. Надгортанник служит как бы клапаном: опускаясь при глотательном движении, он закрывает вход в гортань и предохраняет ее полость от попадания пищи и слюны.

У мужчин гортань крупнее, а голосовые складки длиннее и толще, чем у женщин. Длина голосовых складок у женщин равна в среднем 18-20 мм, у мужчин она колеблется от 20 до 24 мм.

У детей до начала пубертатного периода (т.е. периода полового созревания) различий в величине и строении гортани между маль­чиками и девочками не отмечается.

Вообще у детей гортань мала и растет в разные периоды не­равномерно. Заметный рост ее происходит в возрасте 5-7 лет, а затем - в пубертатный период: у девочек в 12-13 лет, у мальчи­ков в 13-15 лет. В это время размеры гортани увеличивают­ся у девочек на одну треть, а у мальчиков на две трети, голо­совые складки удлиняются; у мальчиков начинает обозначаться кадык.

У детей раннего возраста форма гортани воронкообразная. По мере роста ребенка форма гортани постепенно приближается к цилиндрической.

Голосовые складки своей массой почти совсем застилают про­свет гортани, оставляя сравнительно узкую голосовую щель.

При обычном дыхании голосовая щель широко раскрыта и имеет форму равнобедренного треугольника. Вдыхаемый и выдыхаемый воздух при этом беззвучно проходит через широкую голосовую щель.

Как же осуществляется голосообразование (или фонация)? Механизм голосообразования таков. При фонации голосовые склад­ки находятся в сомкнутом состоянии (см. рис. 11). Струя выдыхаемого воздуха, прорываясь через сомкнутые голосовые складки, несколько раздвигает их в стороны. В силу своей упругости, а также под действием гортанных мышц, суживающих голосовую щель, голо­совые складки возвращаются в исходное, т.е. срединное, положение, с тем, чтобы в результате продолжающегося давления вы­дыхаемой воздушной струи снова раздвинуться в стороны и т.д. Смыкания и размыкания продолжаются до тех пор, пока не пре­кратится давление голосообразующей выдыхательной струи. Таким образом, при фонации происходят колебания голосовых складок. Эти колебания совершаются в поперечном, а не в продольном направле­нии, т.е. голосовые складки перемещаются кнутри и кнаружи, а не кверху и книзу.


Рис. 11. Уклад голосовых складок: А - при дыхании; Б - при фонации; В - при шепоте.

В результате колебаний голосовых складок движение струи выдыхаемого воздуха превращается над голосовыми складками в колебание частиц воздуха. Эти колебания передаются в окру­жающую среду и воспринимаются нами как звуки голоса.

При шепоте голосовые складки смыкаются не на всем своем протяжении: в задней части между ними остается щель в фор­ме маленького равностороннего треугольника, через которую прохо­дит выдыхаемая струя воздуха. Голосовые складки при этом не колеблются, но трение струи воздуха о края маленькой треуголь­ной щели вызывает шум, который и воспринимается нами в ви­де шепота.

Голос обладает силой, высотой и тембром.

Сила голоса зависит в основном от амплитуды (размаха) ко­лебаний голосовых складок, которая определяется величиной воз­душного давления, т. е. силой выдоха. Значительное влияние на силу голоса оказывают также резонаторные полости надставной тру­бы (глотка, полость рта, носовая полость), которые являются уси­лителями звука.

Величина и форма резонаторных полостей, а также особен­ности строения гортани влияют на индивидуальную “окраску” голоса, или тембр. Именно благодаря тембру мы различаем людей по голосу.

Высота голоса зависит от частоты колебаний голосовых скла­док, а она в свою очередь зависит от их длины, толщины и степени напряжения. Чем длиннее голосовые складки, чем они толще и чем меньше напряжены, тем ниже звук голоса.

Кроме того, высота голоса зависит от давления воздушной струи на голосовые складки, от степени их натяжения.

Артикуляционный отдел. Основными органами артику­ляции являются язык, губы, челюсти (верхняя и нижняя), твердое и мягкое нёбо, альвеолы. Из них язык, губы, мягкое нёбо и нижняя челюсть являются подвижными, остальные - неподвижными (см. рис. 12).


Рис. 12. Профиль органов артикуляции: 1 – губы; 2 – резцы; 3 – альвеолы; 4 - твердое нёбо; 5 - мягкое нёбо; 6 - голосовые складки; 7 - корень языка; 8 - спинка языка; 9 - кончик языка.

Главным органом артикуляции является язык. Язык - массив­ный мышечный орган. При сомкнутых челюстях он заполняет почти всю ротовую полость. Передняя часть языка подвижна, задняя фиксированаи носит название корня языка. В подвижной части языка различают кончик, передний край (лезвие), боковые края и спин­ку. Сложно переплетенная система мышц языка, разнообразие точек их прикрепления обеспечивают возможность в больших пределах из­менять форму, положение и степень напряжения языка. Это имеет очень большое значение, так как язык участвует в образовании всех гласных и почти всех согласных звуков (кроме губных). Важ­ная роль в образовании звуков речи принадлежит также нижней челюсти, губам, зубам, твердому и мягкому нёбу, альвеолам. Арти­куляция и состоит в том, что перечисленные органы образуют щели, или смычки, возникающие при приближении или прикосно­вении языка к нёбу, альвеолам, зубам, а также при сжатии губ или прижатии их к зубам.

Громкость и отчетливость речевых звуков создаются благодаря резонаторам. Резонаторы расположены во всей надставной трубе. Надставная труба - это все то, что расположено выше гор­тани: глотка, ротовая полость и носовая полость.

У человека рот и глотка имеют одну полость. Это создает возможность произнесения разнообразных звуков. У животных (на­пример, у обезьяны) полости глотки и рта связаны очень узкой щелью. У человека же глотка и рот образуют общую трубку - надставную трубу. Она и выполняет важную функцию речевого резонатора. Надставная труба у человека сформировалась в ре­зультате эволюции.

Надставная труба благодаря своему строению может меняться по объему и по форме. Например, глотка может быть вытянутой и сжатой и, наоборот, очень растянутой. Изменения формы и объема надставной трубы имеют большое значение для образования звуков речи. Эти изменения формы и объема надставной трубы и создают явление резонанса. В результате резонанса одни обертоны речевых звуков усиливаются, другие - заглушаются. Таким образом, возни­кает специфический речевой тембр звуков. Например, при произ­несении звука “а” ротовая полость расширяется, а глотка сужается и вытягивается. А при произнесении звука “и”, наоборот, ротовая полость сжимается, а глотка расширяется.

Одна гортань не создает специфического речевого звука, он образуется не только в гортани, но и в резонаторах (глоточном, ротовом и носовом).

Надставная труба при образовании звуков речи выполняет двоякую функцию: резонатора и шумового вибратора (функцию звукового вибратора выполняют голосовые складки, которые нахо­дятся в гортани).

Шумовым вибратором являются щели между губами, между язы­ком и зубами, между языком и твердым нёбом, между языком и альвеолами, между губами и зубами, а также прорываемые струёй воздуха смычки между этими органами.

При помощи шумового вибратора образуются глухие согласные. При одновременном включении тонового вибратора (колебании голо­совых складок) образуются звонкие и сонорные согласные.

Ротовая полость и глотка принимают участие в произнесении всех звуков языка. Если у человека правильное произ­ношение, то носовой резонатор участвует только в произнесении звуков “м” и “н” и их мягких вариантов. При произнесении остальных звуков нёбная занавеска, образуемая мягким нёбом и маленьким язычком, закрывает вход в полость носа.

Итак, первый отдел периферического речевого аппарата служит для подачи воздуха, второй - для образования голоса, третий является резонатором, который дает звуку силу и окраску и таким образом образует характерные звуки нашей речи, возникающие в результате деятельности отдельных активных органов артикуля­ционного аппарата.

Для того чтобы было осуществлено произношение слов в соответствии с задуманной информацией, в коре головного мозга производится отбор команд для организации речевых движений. Эти команды носят название артикуляторной программы. Артикуляторная программа реализуется в исполнительной части речедвигательного анализатора - в дыхательной, фонаторной и резонаторной системах.

Речевые движения осуществляются настолько точно, что в ре­зультате возникают определенные звуки речи и формируется устная (или экспрессивная) речь.

Понятие об обратной связи. Выше мы говорили о том, что нервные импульсы, поступающие от центрального речевого аппа­рата, приводят в движение органы периферического речевого аппа­рата. Но имеется и обратная связь. Как же она осуществляется? Эта связь функционирует по двум направлениям: кинестетическому и слуховому пути.

Для правильного осуществления речевого акта необходим контроль: 1) с помощью слуха; 2) через кинестетические ощущения.

При этом особо важная роль принадлежит кинестетическим ощущениям, идущим в кору головного мозга от речевых органов. Именно кинестетический контроль позволяет предупредить ошибку и внести поправку до того, как звук произнесен.

Слуховой же контроль действует лишь в момент произнесения звука. Благодаря слуховому контролю человек замечает ошибку. Чтобы устранить ошибку, нужно исправить артикуляцию и про­контролировать ее.

Обратные импульсы идут от речевых органов к центру, где контролируется, при каком положении органов речи произошла ошибка. Затем от центра посылается импульс, который вызывает точную артикуляцию. И снова возникает обратный импульс - о до­стигнутом результате. Так происходит до тех пор, пока не будут со­гласованы артикуляция и слуховой контроль. Можно сказать, что обратные связи функционируют как бы по кольцу - импульсы идут от центра к периферии и далее - от периферии к центру.


Так осуществляется обратная связь и формируется вторая сигнальная система. Важная роль при этом принадлежит системам временных нервных связей - динамическим стереотипам, которые возникают благодаря многократному восприятию элементов языка (фонетических, лексических и грамматических) и произнесению. Система обратных связей обеспечивает автоматическое регули­рование работы органов речи.





Психофизиологические механизмы речи.

К периферическим системам обеспечения речи относятся:

1) энергетическая система дыхательных органов (дыхательный отдел), необходимая для возникновения звука, легкие и главная дыхательная мышца - диа­фрагма;

2) генераторная система (голосовой отдел) - звуковые вибраторы (голосовые связки гортани), при колебании которых образуются звуковые волны;

3) резонаторная система (артикуляционный отдел) - носоглотка, череп, гортань и грудная клетка.

К мозговым центрам речи относятся:

1) левое полушарие головного мозга;

2) слухоречевая зона коры больших полушарий - задняя часть височной извилины, так называемый центр Вернике;

3) зона Брока, расположенная в нижних отделах третьей лобной извилины.

Кроме того, речь обеспечивается функционированием определен­ных физиологических механизмов.

1) Синтагматические и парадигматические механизмы речи. Синтаг­матические механизмы отражают динамическую организацию речево­го высказывания и ее физиологические характеристики при работе коры головного мозга. Парадигматические механизмы отражают связь задних от­делов левого полушария с кодами речи (фонематическим, артикуляци­онным, семантическим и т. д.).

2) Механизмы восприятия речи. Переход к осмыслению речевого со­общения возможен лишь после преобразования речевого сигнала. Анализируется он на основе детекторного кодирования, фонема­тической интерпретации головным мозгом полученной информации. Это означает, что нейроны чувствительны к разным звуковым сигна­лам и действуют на основе построения определенной модели опозна­ния слов.

3) Механизмы организации речевого ответа. У взрослого человека, вла­деющего языком, восприятие и произношение опосредуется внутрен­ними физиологическими кодами, обеспечивающими фонологический, артикуляторный, зрительный и семантический анализ слов. При этом все перечисленные выше коды и операции, осуществляемые на их основе, имеют свою мозговую локализацию.

Речь – сложнейшая система условных рефлексов. Ее основу составляет вторая сигнальная система, условными раздражителями которой являются слова в их звуковой (устной речи) или зрительной форме. Звуки и начертания слов, будучи вначале для отдельного человека нейтральными раздражителями, становятся условными речевыми раздражителями в процессе повторного сочетания их с первосигнальным раздражителем, вызывающим восприятия и ощущения предметов и их свойств.

В результате они приобретают смысловое значение, становятся сигналами непосредственных раздражителей, с которыми сочетались. Образовавшиеся при этом временные нервные связи в дальнейшем укрепляются путем постоянных речевых подкреплений, делаются прочными и приобретают двусторонний характер: вид предмета немедленно вызывает реакцию его называния и, наоборот, слышимое или видимое слово сейчас же вызывает представление обозначаемого этим словом предмета.


Рис.13. Физиологические основы речи





Вторая сигнальная система.

Поведение животных и человека настолько сильно отличается, что у человека, по-видимому, должны существовать дополнительные нейрофизиологические механизмы, которые и определяют особенности его поведения.

Для различения высшей нервной деятельности животных и человека И.П.Павлов ввел понятия первой и второй сигнальных систем, выражающих различные способы психического отражения действительности.

Согласно И.П.Павлову, у людей су­ществуют две сигнальные системы раздражителей: первая сигнальная система - это непосредственное воздействие внутренней и внешней среды на различные рецепторы (эта система есть и у животных), и вто­рая сигнальная система - система речевых знаков, символов, вызывающих у человека такие же реакции, как и реальные объекты, которые этими символами обозначены. Причем лишь не­значительная часть этих слов обозначает сенсорные воздействия на человека. Работа второй сигнальной системы заключается, прежде всего, в анализе и синтезе обобщенных речевых сигналов.

Единственная сигнальная система у животных и первая у человека обеспечивают отражение действительности в виде непосредственных чувственных образов. Это “то, что мы имеем в себе впечатление, ощущение и представление от окружающей внешней среды, как общеприродной, так и нашей социальной, исключая слово, слышимое и видимое” (Павлов И.П. Полн. собр. соч. 1951. Т. 3. Кн. 2. С. 345).

Специфические особенности высшей нервной деятельности человека представлены второй сигнальной системой, которая воз­никла в результате развития речи как средства общения между людьми в процессе труда. “Слово сделало нас людьми”, - писал И.П.Павлов. Развитие речи привело к появлению языка как новой системы отображения мира. Вторая сигнальная система представ­ляет новый принцип сигнализации. Она сделала возможным от­влечение и обобщение огромного количества сигналов первой сиг­нальной системы. Вторая сигнальная система оперирует знаковыми образованиями (“сигналами сигналов”) и отражает действитель­ность в обобщенном и символьном виде. Центральное место во второй сигнальной системе занимает речевая деятельность, или речемыслительные процессы.

Слово, обозначающее предмет, не является результатом про­стой ассоциации по типу “слово - предмет”. Связи слова с пред­метом качественно отличаются от первосигнальных связей. Слово, хотя и является реальным физическим раздражителем (слуховым, зрительным, кинестетическим), принципиально отличается от них тем, что в немотражаются не конкретные, а наиболее существен­ные свойства предметов и явлений. Поэтому оно и обеспечивает возможность обобщенного и отвлеченного отражения действитель­ности. Эта функция слова со всей очевидностью обнаруживает себя при исследовании глухонемоты. А.Р.Лурия считает, что глухоне­мой, который не обучен речи, неспособен абстрагировать каче­ство или действие от реального предмета. Он не может формиро­вать отвлеченные понятия и систематизировать явления внешнего мира по отвлеченным признакам.

Вторая сигнальная система охватывает все виды символизации. Она использует не только речевые знаки, но и самые различные средства, включая музыкальные звуки, рисунки, математические символы, художественные образы, а также производные от речи и тесно с ней связанные реакции человека, например мимико-жестикуляционные и эмоциональные голосовые реакции, обобщен­ные образы, возникающие на основе абстрактных понятий, и т.п.





Взаимодействие первой и второй сигнальных систем.

Взаимодействие двух сигнальных систем выражается в явле­нии элективной (избирательной) иррадиации нервных процессов между двумя системами. Оно обусловлено наличием связей между струк­турами, воспринимающими стимулы, и обозначающими их слова­ми. Элективная иррадиация процесса возбуждения из первой сигнальной системы во вторую впервые была получена О.П.Капустник в лаборатории И.П.Павлова в 1927 г. У детей при пищевом подкреплении вырабатывали условный двигательный рефлекс на звонок. Затем условный раздражитель заменяли словами. Оказалось, что произнесение слов “звонок”, “звонит”, а также показ карточки со словом “звонок”, вызывали у ребенка условную двигательную реакцию, выработанную на реальный звонок. Элективная иррадиация возбуждения была отмечена и после выработки условного сосудистого рефлекса на оборонительном подкреплении. Замена звонка - условного раздражителя - на фразу “даю звонок” вызывала такую же сосудистую оборонительную реакцию (сужение сосудов руки и головы), как и сам звонок. Замена на другие слова была неэффективной. У детей переход возбуждения из первой сигнальной системы во вторую выражен лучше, чем у взрослых. По вегетативным реакциям ее выявить легче, чем по двигательным. Избирательная иррадиация возбуждения происходит и в обратном направлении: из второй сигнальной системы в первую.

Между двумя сигнальными системами существует также иррадиация торможения. Выработка дифференцировки к первосигнальному стимулу может быть воспроизведена и при замене дифференцировочного раздражителя его словесным обозначением. Обычно элективная иррадиация между двумя сигнальными системами - это кратковременное явление, наблюдаемое после выработки условного рефлекса.

А.Г.Иванов-Смоленский, ученик И.П.Павлова, исследовал индивидуальные различия в зависимости от особенностей передачи процессов возбуждения и торможения из одной сигнальной системы в другую. По этому параметру им выделено четыре типа взаимоотношений первой и второй сигнальных систем. Первый тип характеризуется легкостью передачи нервных процессов из первой во вторую, и наоборот; второй тип отличает затрудненная передача в обоих направлениях; для третьего типа характерна затрудненность передачи процессов только из первой во вторую; у четвертого типа затруднения передачи возникают при переходе из второй сигнальной системы в первую.

Избирательную иррадиацию возбуждения и торможения можно наблюдать и в пределах одной сигнальной системы. В первой сигнальной системе она проявляется генерализацией условного рефлекса, когда стимулы, похожие на условный, с места, без обучения начинают вызывать условный рефлекс. Во второй сигнальной системе это явление выражается в селективном возбуждении системы связей между семантически близкими словами.





Межполушарная асимметрия и речь.

Нейроанатомы и нейропатологи, занимавшиеся посмертным изучением мозга, длительное время не замечали анатомическую межполушарную асимметрию мозга. Только в 1968 г. Н.Гешвинд и У.Левицкий, из Гарвардского университета, обратили внимание на значительную разницу в размерах правой и левой височных долей. В большинстве случаев участок коры около верхнего края височной извилины, уходящий глубоко в сильвиеву ямку (латеральную борозду) в левом полушарии значительно больше. Именно в этом участке находится центр Вернике - часть задней речевой зоны. Это означает, что у большинства людей речевые структуры локализованы в левом полушарии, а не в правом. Такое утверждение справедливо примерно для 99% правшей и 2/3 левшей.

Дополнительные данные о речевых функциях полушарий получены в опытах Р.Сперри на больных “с расщепленным мозгом”. После рассечения комиссуральных связей двух полушарий у таких больных каждое полушарие функционирует самостоятельно, получая информацию только справа или слева. У них в каждое полушарие поступает только половина зрительной информации: в левое полушарие - от правой половины зрительного поля, в правое - от левой.

Если больному “с расщепленным мозгом” в правую половину зрительного поля предъявить какой-либо предмет, то он может его назвать и отобрать правой рукой. То же самое со словом: он может его прочесть или написать, а также отобрать соответствую­щий предмет правой рукой. Таким образом, если используется ле­вое полушарие, такой больной не отличается от нормального че­ловека. Дефект проявляется, когда стимулы возникают на левой стороне тела или в левой половине зрительного поля. Предмет, изображение которого проецируется в правое полушарие, боль­ной назвать не может. Однако он правильно выбирает его среди других, хотя и после этого назвать его по-прежнему не может, т.е. правое полушарие не обеспечивает функции называния предмета, но способно его узнавать.

Хотя с лингвистическими способностями преимущественно связано левое полушарие, тем не менее, правое полушарие также обладает некоторыми языковыми функциями. Так, если зрительно предъявить название предмета, то больной не испытывает затруд­нений в нахождении левой рукой соответствующего предмета сре­ди нескольких других, т.е. правое полушарие может понимать пись­менную речь.

В опытах Дж.Ле Ду и М.Газзанига на больном, перенесшем комиссуротомию, у которого правое полушарие обладало значительно большими лингвистическими способностями, чем обычно, было показано, что с помощью пра­вого полушария больной может не только “читать” вопросы, но и “отвечать” на них левой рукой, составляя слова из букв, нанесен­ных на карточки. Таким же способом больной мог называть предметы, предъявляемые ему зрительно в правое полушарие, а точнее, “писать” с помощью правого полушария, составляя слова из букв левой рукой.

Функциональную специализацию левого и правого полушарий головного мозга долгое время считали присущей только человеку, связывая ее с появлением речи. Однако латеральная специализа­ция наблюдается уже у животных, обнаруживая сходство со спе­циализацией полушарий человека.

Левое полушарие птиц, грызунов, хищников и приматов име­ет преимущественное отношение к коммуникативным функциям, заученным формам поведения, тонким двигательным манипуля­циям. Правое полушарие связано с эмоционально-окрашенным и зрительно-пространственным поведением. Левое полушарие важ­но для ориентировочно-исследовательской деятельности животного, которая ухудшается после удаления левой коры. “Когнитивные” медиаторы преобладают в левом полушарии, а медиаторы, наиболее тесно связанные с мотивационно-эмоциональным поведением, - серотонин, норадреналин - в большем количестве находят в правом полушарии.

Звуковые сигналы, издаваемые обезьянами (японскими макаками) и используемые ими в общении, лучше дифференцируются левым полушарием. Все это дает основание полагать, что речь могла появиться и в результате совершенствования системы, ис­пользующей звуковые сигналы в коммуникативных целях, кото­рая преимущественно связана с функциями левого полушария.

Таким образом, функциональная асимметрия полушарий фор­мируется на этапах эволюции еще до человека. И, по-видимому, онаобъясняется различием способов обработки информации, пред­ставленных в разных полушариях. Признаки латерализации полу­шарий появляются у человека с момента его рождения, тогда как у ребенка речь возникает в возрасте 1-2 лет.





Особенности развития речи в онтогенезе.

Речь ребенка формируется под влиянием речи взрослых и в огромной степени зависит от достаточной речевой практики, нор­мального речевого окружения и от воспитания и обучения, которые начинаются с первых дней его жизни.

Как говорилось выше, речь не является врожденной способностью, а развивается в процессе онтогенеза параллельно с физическим и умственным раз­витием ребенка и служит показателем его общего развития. Усвое­ние ребенком родного языка проходит со строгой закономерностью и характеризуется рядом черт, общих для всех детей. Для того чтобы понять патологию речи, необходимо четко представлять весь путь последовательного речевого развития детей в норме, знать закономерности этого процесса и условия, от которых зависит его успешное протекание.

Кроме того, нужно четко представлять каждый этап речевого развития ребенка, каждый “качественный скачок”, чтобы вовремя заметить те или иные отклонения в этом процессе. Например, если ма­лыш в 1 г. 4 мес. еще не говорит, то решить, нормальное это явление или нет, психолог может только в том случае, если знает, когда при нормальном развитии должны появиться первые слова.

Знание закономерностей речевого развития детей необходимо также и для правильной диагностики нарушений речи. Так, некото­рые специалисты порой направляют трехлетних детей к логопеду для устранения недостатков произношения звуков. Правильно ли это? Нет. Потому что даже при нормальном речевом развитии ре­бенку в данном возрасте “полагается” произносить некоторые звуки неверно. Это явление, называемое физиологическим косноязычием, совершенно закономерно и обусловлено еще недостаточной сформированностью артикуляционного аппарата.

И, наконец, знание законов развития речи детей в процессе онтогенеза необходимо и для того, чтобы правильно построить всю коррекционно-воспитательную работу по преодолению речевой патологии. Например, обучая неговорящих детей (алаликов), очень важно знать, что сначала у всякого ребенка развивается понимание речи и только потом он овладевает активной речью. Следовательно, если в таком случае сразу развивать активную речь, работа не при­несет желаемого эффекта.

Исследователи выделяют разное количество этапов в станов­лении речи детей, по-разному их называют, указывают различные возрастныеграницы каждого. Например, А.Н.Гвоздев прослеживает последовательность появления различных явлений в речи ребенка и на этой основе выделяет ряд периодов:

- период различных частей речи;

- период словосочетаний;

- период разных видов предложений.

Г.Л.Розенгард-Пупко выделяет в речевом развитии ребенка всего два этапа: подготовительный (до 2 лет) и этап самостоятельного оформления речи.

А.Н.Леонтьев устанавливает четыре этапа в становлении речи у детей:

* 1-й – подготовительный - до одного года;

* 2-й - преддошкольный этап первоначального овладения язы­ком - до 3 лет;

* 3-й – дошкольный - до 7 лет;

* 4-й – школьный – от 7 до 17 лет.

Остановимся подробно на характеристике этих этапов.

Итак, первый этап - подготовительный (с момента рождения ребенка до одного года).

Почему так называется данный этап? Потому что в это время происходит подготовка к овладению речью. В чем она заключается? С момента рождения у ребенка появляются голосовые реак­ции: крик и плач. Правда, они еще очень далеки от звуков чело­веческой речи. Однако и крик, и плач способствуют развитию тонких и разнообразных движений трех отделов речевого аппарата: дыхательного, голосового, артикуляционного.

Через две недели можно уже заметить, что ребенок начинает реагировать на голос говорящего - перестает плакать, прислушива­ется, когда к нему обращаются. К концу первого месяца его уже можно успокоить мелодичной песней (колыбельной). Далее он начи­нает поворачивать голову в сторону говорящего или следить за ним глазами. Вскоре малыш уже реагирует на интонацию: на лас­ковую - оживляется, на резкую - плачет.

Около 2 мес. появляется гуление и к началу 3-го мес. - лепет (агу-угу, тя-тя, ба-ба и т. п.). Лепет - это сочетание звуков, неопределенно артикулируемых.

С 5 мес. ребенок слышит звуки, видит у окружающих артикуля­ционные движения губ и пытается подражать. Многократное повто­рение какого-то определенного движения ведет к закреплению двигательного навыка.

С 6 мес. ребенок путем подражания произносит отдельные слоги (ма-ма-ма, ба-ба-ба, тя-тя-тя, па-па-па и др.).

В дальнейшем путем подражания ребенок перенимает посте­пенно все элементы звучащей речи: не только фонемы, но и тон, темп, ритм, мелодику и интонацию.

Во втором полугодии малыш воспринимает определенные звуко­сочетания и связывает их с предметами или действиями (тик-так, дай-дай, бух). Но в это время он еще реагирует на весь комплекс воз­действия: ситуацию, интонацию и слова. Все это помогает образова­нию временных связей (запоминание слов и реакция на них).

В возрасте 7 - 9 мес. ребенок начинает повторять за взрослым все более и более разнообразные сочетания звуков.

С 10 - 11 мес. появляются реакции на сами слова (уже неза­висимо от ситуации и интонации говорящего).

В это время особо важное значение приобретают условия, в которых формируется речь ребенка (правильная речь окружающих, подражание взрослым и др.).

К концу первого года жизни появляются первые слова.

Второй этап - преддошкольный (от одного года до 3 лет). С появлением у ребенка первых слов заканчивается подготови­тельный этап и начинается этап становления активной речи. В это время у ребенка появляется особое внимание к артикуляции окру­жающих. Он очень много и охотно повторяет за говорящим и сам произносит слова. При этом малыш путает звуки, переставляет их местами, искажает, опускает.

Первые слова ребенка носят обобщенно-смысловой характер. Одним и тем же словом или звукосочетанием он может обозначать и предмет, и просьбу, и чувства. Например, слово каша может означать в разные моменты вот каша; дай кашу; горячая каша. Или слово папапришел папа; нет папы; папа, подой­ди и т.п. Понять малыша можно только в ситуации, в которой или по поводу которой и происходит его общение со взрослым. Поэтому такая речь называется ситуационной. Ситуационную речь ребенок сопровождает жестами, мимикой. может означать

С полутора лет слово приобретает обобщенный характер. Появляется возможность понимания словесного объяснения взрос­лого, усвоения знаний, накопления новых слов.

На протяжении 2-го и 3-го годов жизни у ребенка происходит значительное накопление словаря.

Следует отметить, что различные исследователи (как наши, отечественные, так и зарубежные) приводят разные количественные данные о росте словаря детей.

Приведем наиболее распространенные данные о бурном разви­тии словарного запаса детей в преддошкольном периоде: к 1 году 6 месяцам - 10-15 слов; к концу 2-го года - 300 слов (за 6 месяцев около 300 слов!); к 3 годам - около 1000 слов (т.е. за год около 700 слов!).

Значения слов становятся все более определенными. К началу 3-го года жизни у ребенка начинает формироваться грамматический строй речи. Сначала ребенок выражает свои желания, просьбы одним сло­вом. Потом - примитивными фразами без согласования (“Мама, пить мамуле Тата” - Мама, дай Тате попить молока). Далее посте­пеннопоявляются элементы согласования и соподчинения слов в предложении.

К 2 годам дети практически овладевают навыками употребления форм единственного и множественного числа имен существитель­ных, времени и лица глаголов, используют некоторые падежные окончания. В это время понимание речи взрослого значительно пре­восходит произносительные возможности.

Третий этап - дошкольный (от 3 до 7 лет). На дошкольном этапе у большинства детей еще отмечается неправильное звукопроизношение. Можно обнаружить дефекты про­изношения свистящих, шипящих, сонорных звуков “р” и “л”, реже - дефекты смягчения, озвончения и йотации.

На протяжении периода от 3 до 7 лет у ребенка все более раз­вивается навык слухового контроля за собственным произношением, умение исправлять его в некоторых возможных случаях. Иными сло­вами, формируется фонематическое восприятие.

В этот период продолжается быстрое увеличение словарного запаса. Активный словарь ребенка к 4-6 лет достигает 3000-4000 слов. Значения слов еще больше уточняются и во многом обогащаются. Но часто дети еще неверно понимают или используют слова, например по аналогии с назначением предметов говорят вместо поливать из лейки “леять”, вместо лопатка “копатка” и т.п. Вместе с тем такое явление свидетельствует о “чувстве языка”. Это значит, что у ребенка растет опыт речевого общения и на его основе формируется чувство языка, способность к словотворчеству.

К.Д.Ушинский придавал особое значение чувству языка, кото­рое, по его словам, подсказывает ребенку место ударения в слове, грамматический оборот, способ сочетания слов в предложении.

Параллельно с развитием словаря идет и развитие граммати­ческого строя речи. В дошкольный период дети овладевают связ­ной речью. После трех лет происходит значительное усложнение содержания речи ребенка, увеличивается ее объем. Это ведет к усложнению структуры предложений. По определению А.Н.Гвоз­дева, к 3 годам у детей оказываются сформированными все основные грамматические категории.

Дети 4-го года жизни пользуются в речи простыми и сложными предложениями. Наиболее распространенная форма высказываний в этом возрасте - простое распространенное предложение (“Я куклу в такое красивое платье одела”; “Я стану большим сильным дя­дей”).

К 4 годам в норме ребенок должен дифференцировать все звуки, т.е. у него должно быть сформировано фонематическое восп­риятие. К этому же времени заканчивается формирование правильного звукопроизношения и ребенок говорит совсем чисто.

К 5 годам жизни дети относительно свободно пользуются структурой сложносочиненных и сложноподчиненных предложений(“Потом, когда мы пошли домой, нам подарки дали: разные конфеты, яблоки, апельсины”; “Какой-нибудь умный и хитрый дяденька купил шарики, сделал свечки, подбросил на небо, и получился салют”).

Начиная с этого возраста, высказывания детей напоминают короткий рассказ. Во время бесед их ответы на вопросы включают в себя все большее и большее количество предложений.

В пятилетнем возрасте дети без дополнительных вопросов составляют пересказ сказки (рассказа) из 40-50 предложений, что свидетельствует об успехах в овладении одним из трудных видов речи - монологической речью.

В этот период значительно улучшается фонематическое восприя­тие: сначала ребенок начинает дифференцировать гласные и соглас­ные звуки, далее - мягкие и твердые согласные и, наконец, - сонорные, шипящие и свистящие звуки.

На протяжении дошкольного периода постепенно формируется контекстная (отвлеченная, обобщенная, лишенная наглядной опоры) речь. Контекстная речь появляется сначала при пересказе ребен­ком сказок, рассказов, затем при описании каких-нибудь событий из его личного опыта, его собственных переживаний, впечатлений.

Четвертый этап - школьный (от 7 до 17 лет). Главная особенность развития речи у детей на данном этапе по сравнению с предыдущим - это ее сознательное усвоение. Дети овладевают звуковым анализом, усваивают грамматические правила построения высказываний.

Ведущая роль при этом принадлежит новому виду речи - письменной речи.

Итак, в школьном возрасте происходит целенаправленная пе­рестройка речи ребенка - от восприятия и различения звуков до осознанного использования всех языковых средств.

Разумеется, указанные этапы не могут иметь строгих, четких границ. Каждый из них плавно переходит в последующий.

Для того чтобы процесс речевого развития детей протекал своевременно и правильно, необходимы определенные условия. Так, ребенок должен:

- быть психически и соматически (soma (греч.) – тело человека (организма)) здоровым;

- иметь нормальные умственные способности;

- иметь нормальный слух и зрение;

- обладать достаточной психической активностью;

- обладать потребностью в речевом общении;

- иметь полноценное речевое окружение.

Нормальное (своевременное и правильное) речевое развитие ребенка позволяет ему постоянно усваивать новые понятия, расши­рять запас знаний и представлений об окружающем. Таким образом, речь, ее развитие самым тесным образом связаны с развитием мышления.





ПРОБЛЕМА ЕДИНИЦ ЯЗЫК.

Среди наук, изучающих речь в различных ее проявлениях, а также ее особенности, можно выделить лингвистику, психолингвистику, риторику, графологию и т.д. При этом под лингвистикой понимается языкознание, наука о языке, как объективной, исторически сложившейся системе кодов, а лингвистический - относящийся к языку. Психолингвистика – это наука, которая исследует (изучает) детерминантные процессы речи (вербалакты) и их восприятие (перцепцию) структурами (моделями) соответствующих (конгруэнтных) языков, лингвистических моделей. Графология (от греч. grapho - пишу, черчу, рисую, logos - учение) - учение о почерке; исследование почерка с точки зрения отражения в нем индивидуально-психических особенностей пишущего. Риторика – наука об ораторском искусстве.

Психологов, и особенно психолингвистов, давно поражает легкость, с которой дети усваивают язык. Каким образом спустя всего несколько месяцев после появления первых слов дети уже обладают структурами, необходимыми не только для восприятия речи взрослых, но и для ее понимания, а к тому же и для построения достаточно приличных фраз, которые могут быть понятны взрослым?

По мнению лингвистов, у детей уже очень рано формируются фонологические, семантические и синтаксические познания, необходимые для усвоения языка. Фонология изучает, в частности, фонемы. Фонемами называют звуковые компоненты, или звуки языка. Синтаксис – это совокупность правил, определяющих взаимоотношения между словами и их комбинации при составлении фраз. Семантика (от греч. semantikos – обозначающий) – в лингвистическом понимании раздел языкознания, изучающий лексические значения слов и выражений, изменения их значений.

Подобные структуры существуют во всех языках. Более того, в различных культурах, где говорят на самых разных языках, дети развиваются одинаково. На основании этого лингвист Хомский (1965) высказал предположение, что каждый язык представляет собой лишь один из вариантов общей модели, в которой все фразы состоят из подлежащего, сказуемого и дополнений.





Слово как единица речи.

Основной единицей языка с полным основанием считается слово. Однако было бы большой ошибкой думать, что оно является элементарной, далее неделимой частицей, как это долгое время считали, простой связью (ассоциацией) условного звука с определенным представлением.

Современной лингвистической науке известно, что слово имеет сложное строение, и в нем можно выделить две основныесоставляющие части, которые принято обозначать терминами “предметная отнесенность” и “значение”.

Каждое слово человеческого языка обозначает какой-либо предмет, указывает на него, вызывает у нас образ того или иного предмета. Этим язык человека отличается от языка животных, звуки которых выражают лишь определенные аффективные состояния, но никогда не обозначают предмет. Эта первая основная функция слова называется “предметной отнесенностью”.

Слово имеет и другую более сложную функцию: оно дает возможность анализировать предметы, выделять в них существенные свойства, относить предметы к определенной категории (категория - предельно широкое понятие, в котором отражены наиболее существенные свойства и отношения предметов, явлений действительности). Являясь средством абстракции и обобщения, оно отражает глубокие связи и отношения, которые стоят за предметами внешнего мира. Эта вторая функция слова обычно обозначается термином “значение слова”. Оно выражается как в единицах языка, так и в единицах речи. Процесс, связанный с образованием новых значений слов, называется конверсией. Конверсия - образование нового значения слова либо при переходе его в новую парадигму словоизменения (например, “печь” - в избе, “печь” - хлеб), либо при употреблении его в контексте, отличающемся от традиционного.

Детальный разбор строения слова (морфология слова) раскрывает всю сложность его функций. Он показывает, что перед нами сложная система кодов, которая сформировалась в истории человечества, передающаяся отдельному человеку, пользующемуся этим словом, информацию о свойствах, существенных для данного предмета, о его основных функциях и связях с другими предметами.

Факт, что слово ни в какой степени не является простой и однозначной ассоциацией между условным звуковым сигналом и наглядным представлением и имеет множество потенциальных значений, явствует не только из анализа морфологической структуры слова, но и из его практического употребления в обычной жизни. Реальное употребление слова всегда результат выбора нужного значения из целой системы всплывающих альтернатив с выделением одних, нужных ассоциаций и торможением других, не соответствующих данной задаче систем связей. Эта выделенная из многих возможных значений, соответствующая ситуация, система связей называется в психологии смыслом слова. Смысл слова – воспринятое человеком значение какого-либо явления, предмета, знака. Смысл, в отличие от значения, выражается в тех сугубо личных мыслях, чувствах, образах, ассоциациях, которые данное слово вызывает именно у этого человека. Смыслы одних и тех же слов для разных людей различны, хотя языковые значения могут быть одинаковыми.


Естественно, что система смысловых связей, стоящих за словом, выражающим понятие, позволяет мысли двигаться во многих направлениях, которые и определяются “широтой” и “глубиной” этой системы связей. Понятие – это опосредованное и обобщенное знание о предмете, основанное на раскрытии его более или менее существенных объективных связей и отношений. Поэтому понятие с подлинным основанием, может считаться наиболее существенным механизмом, лежащим в основе движения мысли. Именно понятие, а не слово превращает речевой знак в творца мышления. Во всяком слове – носителе понятия, легко можно выделить как эмоционально-образные наглядные компоненты, так и систему логических связей.

В окружающем нас мире бесконечно много различных предметов и явлений, и если бы мы стремились каждое из них назвать отдель­ным словом, то тот словарный запас, которым мы должны были бы пользоваться, стал бы практически необозрим, а сам язык - недоступным человеку. Мы им просто не могли бы пользоваться как средством коммуникации.

К счастью, дело обстоит таким образом, что нам вовсе нет необходимости для каждого отдельно существующего предмета или явления придумывать свое специфическое название, самостоятельное слово. В своем общении и в мышлении мы вполне удовлетворительно обходимся весьма ограниченным их количеством, и наш словарный запас намного меньше числа обозначаемых с помощью слов предметов и явлений. Каждое такое слово представляет собой понятие, относящееся не к одному предмету или явлению, а к целому их классу, выделенному по совокупности общих и специфических признаков. Эти же признаки для выделяемого класса явлений и предметов выступают как существенные, т.е. выражающие их основные качества и свойства, а не второстепенные признаки. Все сказанное входит в представление об объеме и содержании понятия. Знать его - значит уметь правильно указать на объем и содержание соответствующего понятия.

Понятие фиксирует существенное и игнорирует несущественное в предметах и явлениях, оно может развиваться за счет обогащения своего объема и содержания. Новое знание поэтому может входить в старую систему понятий и выражаться с помощью уже известных слов. В этой связи редко возникает необходимость придумывать совершенно новые слова для того, чтобы выразить вновь полученное знание. Благодаря понятийному строю языка мы имеем возможности с помощью ограниченного числа слов обозначать практически необозримое количество явлений и предметов. Этой цели, в частности, служат многозначные слова и выражения. Именно такими является большинство слов, составляющих основу современных развитых языков. Пользуясь весьма условной аналогией из области математики, можно было бы сказать, что число слов в языке растет по арифметической, а выражаемый с их помощью объем знаний – и по геометрической прогрессии.

Владея понятием, мы знаем о предмете или явлении очень многое. Если нам показали какой-либо незнакомый предмет и назвали его известным нам понятием, то мы автоматически приписываем данному предмету все те, пусть даже еще реально не увиденные в нем качества, которые заключены в содержании и объеме соответствующего понятия.

Понятие выступает и как важный элемент восприятия, внимания, памяти, а не только мышления и речи. Оно придает всем этим процессам избирательность и глубину. Пользуясь понятием для обозначения предмета или явления, мы как бы автоматически видим в них (понимаем, представляем, воспринимаем и вспоминаем о них) больше, чем нам дано непосредственно через органы чувств. Обращаясь к понятиям, мы существенно экономим время коммуникации и мышления, сокращая до минимума количество необходимых слов и максимальных операций.

Процесс формирования понятия начинается у ребенка задолго до овладения речью, но становится по-настоящему активным лишь тогда, когда ребенок достаточно овладел речью как средством общения и развил свой практический интеллект.

Понятия как форма знания имеют и историческую обусловленность. Они возникают и развиваются по мере развития науки, техники и общества. В них люди фиксируют результаты опыта и познания (сравнительно недавно в нашей речи появились новые понятия: “черная дыра”, “информация”, “приватизация” и т.д.). С каждым новым понятием наши представления о мире обогащаются новыми и новыми знаниями.

В психологии принято различать два вида понятий, отличных как по своему происхождению, так и по психологическому строению. Обычно их обозначают терминами “житейские понятия” и “научные понятия”. Житейские понятия (стул, стол, собака, дерево и т.д.) приобретаются ребенком в практическом опыте, преобладающее место в них занимают наглядно-образные связи. Ребенок практически представляет себе, что означает каждое из этих понятий, и соответствующее слово вызывает у него образ той ситуации, в которой он имел дело с этим предметом.

Совершенно иначе обстоит дело с научными понятиями, приобретенными ребенком в процессе школьного обучения (государство, остров, глагол и т.д.). Сначала они формулируются учителем, а лишь затем заполняются конкретным содержанием. Поэтому школьник с самого начала может словесно сформулировать эти понятия и лишь значительно позже оказывается в состоянии заполнить их полноценным смысловым содержанием.

Естественно, что и структура обоих видов понятий, и система тех психологических процессов, которые принимают участие в их формировании, совершенно различны: в житейских понятиях преобладают конкретные, ситуационные, в научных – отвлеченные, логические связи. Первые формируются с участием практической деятельности и наглядно-образного опыта, вторые – с ведущим участием вербально-логических операций. Оба указанных вида понятий занимаютразличное место в умственной жизни человека и отражают разные формы его опыта.





Значение слова.

Слово - основной элемент языка и речи. Важнейшая особенность слова состоит в том, что слово осмысленно, т.е. имеет значение. Что такое значение слова, какова его природа - эти вопросы, хотя и издавна волнуют исследователей, до сих пор не решены одно­значно. Можно сказать, что значение слова - это то содержание, которое вкладывают в данное слово или понятие все употребляющие его люди или принятое индивидами, носителями данной культуры, смысловое содержание того или иного знака.

Сам термин “значение” имеет необычайно широкое, расплыв­чатое многозначное содержание. Им покрываются, как отмечал академик В.В.Виноградов, сложные и многообразные элементы мысли, воплощенные в звуковой комплекс. Значение употребляется как всеохватывающий термин, включающий в себя любой аспект языка и речи, что во многом определяет те трудности, которые возникают при изучении его природы.

Многообразие взглядов на значение таково, что практически каждое самостоятельное течение в языкознании, психологии имеет свою собственную концепцию значения. Систематизируя только наиболее распространенные и показательные из них можно выделить 11 основных концепций значения. Значе­ние есть:


Каждая из перечисленных концепций содержит рациональное зерно и многообразие взглядов на значение.

Не останавливаясь на подробном рассмотрении всех перечис­ленных концепций, отметим только, что первая из них, наиболее старая, представляет значение как отнесенность слова к объекту (референцию): “слово называет вещи”, между именем и обозна­чаемым предметом существуют достаточно прямые отношения. Собственное имя связывается с одним объектом, нарицательное - с кругом объектов, глагол называет действия, прилагательные и наречия - свойства объектов и действий, предлоги отражают отношения между объектами. Представления подобного рода получили название номина­тивной парадигмы. На пути решения трудностей номинативной парадигмы возник­ла точка зрения, согласно которой слово соотносится не только с предметом, но и с определенным умственным содержанием. Эта идея нашла свое наглядное воплощение в “семантическом тре­угольнике”, или треугольнике Фреге (рис. 14). Представленный на рисунке комплекс - три элемента и связи между ними - образу­ет слово языка.


Рис. 14. Схема “семантического треугольника”

Описывая основные элементы, образующие значение отдель­ного слова, рассматриваемая концепция абстрагируется от того, что реально слово имеет не одно, а несколько, иногда много значе­ний. Слово характеризуется как самостоятельная значащая едини­ца вне системы многообразных смысловых отношений.

В рассмотрении проблемы значения слова выделяется два подхода:

- лингвистический;

- собственно психологический.

Рассмотрение значения слова в целостной системе языка, изучение тех влияний, которые оно испытывает как элемент его общей струк­туры, составляет специально лингвистический аспект исследова­ния данной проблемы. Поскольку психологический подход в большой мере пересекается с лингвистическим, за­имствует существенную часть его проблем и идей, становится целесообразным остановиться на изложении некоторых лингвистических материалов.


“Великим заблуждением является взгляд на языковый эле­мент, - писал Ф. де Соссюр, - просто как на соединение некоего звука с неким понятием. Определить его так - значило бы отде­лить его от системы, в состав которой он входит”. [Труды по языкознанию. М., 1977, с. 111]. Значения зависят от общей системы языка и в каждом языке принима­ют своеобразный характер.

Подчеркивая роль системных взаимодействий в формировании лексических значений, лингвисты уделяют большое внимание вы­делению и анализу разного рода лексических группировок, в струк­туре которых слово обнаруживает свои дифференциальные при­знаки (те семантические признаки, которые отличают данное слово от всех остальных в данной структурной совокупности).

Отмечается, что развитие и усложнение зна­чений тесно связано с ассоциативностью человеческого мышления. Так, ассоциации, сопряженные со свойствами обозна­чаемых словами реалий, лежат в основе переноса исходного значе­ния на новые предметы и развития омонимии.

Идея объединения и избирательного группирования лексиче­ских единиц получила развитие в представлениях о лексических и семантических (понятийных) полях. Лингвистические исследования лексико-семантических полей направлены на выделение и описание крупных лексических объеди­нений, определение тех оснований, которые лежат в основе их фор­мирования (общность представлений, понятий, характер сочетае­мости слов).

Поскольку в языке каждый элемент структуры имеет лишь от­носительно самостоятельное значение, его содержание определяет­ся только в системе целого построения, зависит от характера кон­текста (контекст – это обладающая смысловой завершенностью устная и письменная речь, позволяющая выяснить смысл и значение отдельных входящих в ее состав фрагментов).

Отмечая динамичность функционирования значений, В.В.Ви­ноградов писал, что потенциально “в сознании” слово имеет раз­личный скрытый смысл. Конкретное значение слова реализуется в речи и определяется в контексте. По сути, можно выделить столь­ко значений слова, сколько существует контекстов его употребле­ния. Взаимозависимый характер элементов языка обнаруживается на уровне словосочетаний, предложений, более крупных коммуни­кативных единиц. Связь знаков, объединение их в систему позволяют обозначить то, для чего знак существует. Знак становится сигналом, материальным носителем информации, лишь будучи актуализирован­ным, охваченным сложной системой отношений, связывающих его с другими знаками и конкретной ситуацией в целом. Это дает возможность с помощью ограниченного набора слов обозначить бесчисленное множество явлений действительности.


Интересны представления о роли контекста. Она состоит не в том, что он видоизменяет расплывчатое исходное значение, а в том, что он реализует заранее заключенные в слове как элементе языковой системы различ­ные значения.

Итак, лингвистический анализ вскрывает зависимость семанти­ки языковых единиц от внутренней организации системы языка в целом. Лексическое значение предстает как системное качество и должно определяться, как это формулирует В.А.Звегинцев, на основе одновременного учета трех сторон, в совокупности консти­туирующих значение:

1) соотнесенности с предметным рядом;

2) связи с определенным понятием;

3) соотнесенности с другими лексическими единицами внутри лексической системы языка.

Значение слова характеризуется как весьма сложная структура: она сложным образом, “непрямо” связывается с называемыми объектами и имеет специальную организацию в целостной системе языка, где обрисовывается скорее как некий в известной мере под­вижный локус, чем фиксированная точка. Конкретное значение слова реализуется в речи и определяется в контексте.

Вместе с тем, несмотря на богатство и глубину семантических характеристик структуры значения слова, они оказываются непри­годными для прямого психологического осмысления.

При изучении проблемы значения слова в психологическом пла­не подчеркивается динамичность значений, процессуальная сторо­на этого явления. Значение понимается как путь от мысли к слову. Согласно точке зрения А.Н.Леонтьева, значение как психо­логический феномен “есть не вещь, но процесс”. [Психологическая структура значения. Семантическая структура слова. М., 1971. С.8]. Отмечая динамический характер функционирования значений, зависимость их от ситуативных, контекстных и иных факторов речи, Леонтьев связывает это явление с процессом психофизиологического порож­дения речевого высказывания. Предполагается, что в процессе осуществления речевой деятельности значение выступает своей ди­намической стороной, а на уровне контроля за ее протеканием – статичной. Психологическая структура значения определяется си­стемой соотнесенности и противопоставления слов в процессе их употребления в деятельности.

В психологической науке установлен факт потенциально­го существования многих значений практически каждого слова и ограничение исходного (“словарного”) набора в процессе речи рассматривается как один из существенных аспектов психологиче­ской проблематики значения. При его анализе психологи обраща­ются к представлению о системной организации лексических значе­ний в памяти человека. Хотя эта проблема, проблема организации долговременной памяти (“внутреннего лексикона человека”), ин­тенсивно разрабатывается, исследования в этой области в основ­ном направлены на поиск принципов кодирования словесных еди­ниц, обеспечивающих максимальную эффективность их поиска при говорении и восприятии сообщения. Вопрос о том, какова психо­логическая реальность оперирования словом в процессе речи при этом не выясняется. Остается неясным, как осущест­вляется конкретизация значения в речи, каким образом происходит ограничение исходного “семантического потенциала” слова при его употреблении. Необходимо понять, какие процессы обеспечивают “выбор ближайшего значения слова” из сети связанных с ним зна­чений.





Фраза как единица высказывания.

Хотя слово является основной значимой единицей языка, однако информативность и выразительность речи в наибольшей мере обеспечиваются целым высказыванием или предложением. В пределах предложения значение слова становится лишь одной из детерминант содержания. Другой, видимо, столь же значимой детерминантой нужно считать син­таксическую структуру предложения.

Проблема восприятия человеком предложения в большой мере переведена в плоскость следующего вопроса: при каких условиях происходит его понимание? По этому поводу сформировалось единодушное мнение, что при осмысленном слу­шании человек объединяет текущие звуки в единицы, большие, чем отдельные слова, в результате чего образуется скрытая структура, “внутренняя репрезентация” предложения. Она и определяет его понимание.

Естественно возникает вопрос, что это за структура? В реше­нии этого вопроса психолингвисты испытали сильное влияние трансформационной грамматики. Согласно точке зрения Дж.Мил­лера, лингвистические трансформации являются теоретической формой представления психических процессов. В результате трансформации поверхностной структуры предложения возникает понимание к его ядерной форме (т.е. активной утвердительной конструкции). Трансформации производятся последовательно, поэто­му время опознания предложения определяется их количеством.

В целом психологический аспект проблемы понимания предложений по аналогии с другими темами психологи­ческой семантики тесно примыкает к лингвистическому аспекту на­званной проблемы. Практически все психологи, рассматривающие эту проблему, апел­лируют к понятию ядерной формы предложения и приводят к нему свой анализ понимания как к конечной точке, не нуждающейся в дальнейшем разъяснении.





Текст как объект анализа психолингвистического и психологического подходов.

Исследования семантики речи, начавшись со слова, естественным образом расширились до предложения. Однако и этого оказывается недостаточно. По современным представлениям, скорее текст, а не предложение является реальной единицей речевого общения. На уровне текста реализуется замысел высказывания, происходит взаимодействие языка и мышления.

Заявленная тема, будучи одной из ведущих в современной психологии речи, может между тем вызвать недоумение: какой анализ текста проводит психолог, что общего между изучением психологических явлений и изучением текста, какие психические проявления можно выявить в тексте? Отвечая на эти вопросы, определим, прежде всего, понятие “текст”. Согласно справочникам, текст - это выраженное в пись­менной форме сочинение или высказывание автора, а также офици­альные документы, акты и др. В приведенном и аналогичных определениях обратим внимание на признак письменной фор­мы текста.

Насколько обязателен этот признак? Отнесение понятия “текст лишь к письменному варианту речевой продукции аргу­ментируется расхождением особенностей письменной и устной речи: различен их синтаксис и словарь, диалогичная или монологичная направленность, условия создания и др.

Все это так, но не убеждает в необходимости вывести речевые продукты устного типа из разряда текстов. Существуют промежу­точные варианты речевой продукции: подготовленные устные вы­ступления, литературно оформленные экспромты. Они свидетельствуют об условности разделения речи на устную и письменную. Главное же, и устная и письменная формы - это продукт единого по своей сути речетворческого процесса, словесно выраженный результат речемыслительной деятельности человека. В этом их общий корень, основа сближения, не отменяющая различий. Показательно, что в настоящее время часто снимается дихотомия устной и письменной речи.

Почему именно тексты (а не более дробные элементы речи - предложения, слова, фонемы) интересны для психологического исследования? Здесь можно обозначить две причины. Во-первых, текст дает полноценные и неограниченные возможности воплоще­ния часто очень сложного замысла автора семантики в самом ши­роком смысле. Но именно семантические проблемы в последнее время вышли на самый передний план в речеведческих науках. Во-вторых, на современном этапе развития психологии нарастает тенденция комплексных, системных исследований, в которых речь и речевые функции рассматриваются в условиях реальной жизни, в структуре общения и взаимодействия людей. Основную роль в этой структуре играют целостные коммуникативные ситуации и целые речевые массивы, отражающие и регулирующие эти ситуации, т.е. тексты моно-, диа-, полилогов. Вот почему психолингвистичес­кие исследования процесса построения грамматически оформлен­ных предложений уступили место изучению сравнительно больших речевых отрезков, текстов, включенных в жизненную ситуацию, служащих коммуникативным целям.

В последние десятилетия текст стал объектом активного изу­чения в языкознании, возникла так называемая лингвистика текста. Лингвистический подход ориентирован на выявление таких характеристик, которые можно назвать внутри­текстовыми, поскольку они описывают способы внутренней орга­низации структуры текста. В самом деле, выделены так называе­мые сверхфразовые единства, включающие последовательности предложений. Связность, цельность и семантическая завершен­ность рассматриваются как основные признаки текстовых единиц. Выделяются грамматические, лексические и интонационные сред­ства, обеспечивающие основной текстообразующий признак - связность. К грамматическим средствам относят такие, как со­отнесенность предложений по виду, времени и наклонению глаго­лов, их роду и числу. Лексические формы связи - это повтор от­дельных значащих слов, употребление скоординированных ме­стоимений, синонимических замен, соотносительных слов и т.п.

Необходимо отметить, что лингвистические исследования ориентированы на описание в большой мере его внутренних самодостаточных особен­ностей. Понятно, что с психологической точки зрения можно по­смотреть на текст гораздо шире. Уже элементарный жизненный опыт обнаруживает, что через текст, через речевую продукцию мы можем понять и почувствовать человека, его позицию, мысль, настроение, воспитание. Поэтому задача психологического иссле­дования текста гораздо шире лингвистического: найти пути харак­теристики тех или иных психологических свойств человека на ос­нове его текстовой продукции.

В первую очередь возникает вопрос о психологической информа­тивности содержательной стороны речевой продукции (текстов). Понятно, что в речевой форме человек может выразить все или почти все, что он находит в окружающей действительности и в са­мом себе. Переработанная человеком информация об окружающем мире, выраженная в речевой форме, необходимо несет на себе печать человеческой психики. Как обнаруживают накопившиеся данные, если не тотальные, то отдельные аспекты содержания речи могут быть использованы в психологических целях. Так, психоанализ по характеру речевых проявлений (течение ассоциаций, оговорки) уже давно производит психологическую операцию выделения бо­лезненных структур подсознания. К.Юнг использовал описание сновидений, тексты поэтического творчества и др. для выделения архетипов в подсознании человека. Содержательная сторона речи рассматривается в процедуре контент-анализа, достаточно широко применяемом сейчас в социальнойпсихологии. В теоретическом плане психологически интересными оказываются исследования содержания текстов, проводимые в рамках исторической психологии и культурной антропологии (К.Леви-Стросс, М.Фуко, С.С.Аверинцев, В.В.Иванов, В.Н.Топоров). Через анализ текстов мифов, поэтических произведений и др. приходят к представлениям о структуре мышления человека, особенностях отражения мира в его сознании (использование символов, магия числа и др.).

Таким образом, в содержательной стороне текста, относящейся к объективной действительности, при всем ее мыслимом разнообразии могут быть выделены стороны, несущие более или менее дифференцированную информацию о личностных особенностях говорящего (или пишущего), его жизненном опыте, умонастроении, особенностях мыслительных процессов и др.





Аспект текстовой формы.

Целесообразно выделить для рассмотрения с психологической точки зрения еще один аспект речевых текстов, который можно обозначить как аспект текстовой формы. В круг рассмотрения более или менее органично войдут тогда разнообразные приемы, при­меняемые говорящим для того, чтобы быть понятым и произвести замеченное или интуитивно предполагаемое воздействие (разу­меется, в доступных пределах). Среди приемов текстовой формы можно назвать:

- композиционные особенности текста, выстроенность речи (письменной или устной), т.е. способы организации текстового материала, служащие удобству его восприятия и пони­мания слушающими;

- соблюдение естественности речи, стилисти­ческой адекватности;

- выполнение требований необходимой доста­точности (неизбыточности) речи, употребление соответствующей лексики, грамматических форм и др.

Спрашивается, почему объединяются, казалось бы, очень раз­ные речевые приемы? Они объединяются на основании глубинного родства, состоящего в их тесной связи с природой порождающего и воспринимающего речевого механизма (испытывающего, без сомнения, корректирующие влияния социального окружения). Де­ло в том, что если бы человек мог передавать другим свои мысли и чувства непосредственно (как это иногда бывает в фантастичес­ких романах), то они могли бы представлять единый и целостный образ, одновременно охватывающий и передающий мыслимое со­держание. Однако такие явления не известны науке. Речевая же передача состоит, как это отмечал еще А.А.Потебня, в возбужде­нии у слушателей образа, подобного тому, какой есть у говорящего, посредством последовательных и косвенных словесных воздей­ствий. Этот длящийся во времени процесс предполагает естествен­ность его течения, соответствие природе мозгаи законам высшей нервной деятельности. Лишь следуя этим законам, человек может быть понят и окажет желательное воздействие на слушающих. Выработанные народами в ходе употребления языка речевые фор­мы в неявном виде построены с учетом возможностей нервной си­стемы человека обрабатывать речевой материал. К сожа­лению, и к настоящему времени наука не много знает относительно глубинных природных оснований речи.

Если рассматривать вопрос о текстовых формах во всем его объеме, без ограничений, то он окажется непомерно широким. Он потребует обращения к исследованиям композиции и структуры литературных произведений, анализа различных художественных приемов, разнообразных правил ведения и выражения мысли в тек­стах. Это область, исследуемая прежде всего литературоведчески­ми науками. В наше время она мало соприкасается с психологией, хотя по идее рассматриваемые литературоведением объекты растут из того же психологического корня, что и другие речевые формы. Мы обратимся лишь к таким мате­риалам, характеризующим текстовые формы, которые имеют пси­хологическую трактовку. Эти материалы заметно различны при рассмотрении письменных и устных текстов.

Что касается письменной речи, то ее организация изучалась многими исследователями. Н.И.Жинкин развил представление о внутренней организации письменного текста, изучая материалы сочинений учеников средней школы. По его данным, в тексте обнаруживается главный предмет описания, воспринятый из дей­ствительности. В восприятии различные признаки предмета даны слитно, а при описании они должны быть разъединены, затем объединены по грамматическим правилам связи слов в предложениях. Все это должно быть произведено таким образом, чтобы вос­принимающий текст человек мог восстановить то содержание, которое было у автора. Главный предмет описания дается с помощью системы предикатов, они последовательно раскрывают состав признаков описываемого предмета. Поскольку признаки предмета не рядоположны, а образуют по их существенности иерархию, то и предикаты выстраиваются в определенном порядке, характе­ризуя главные, дополнительные и дополнительные к дополнительным признаки.

Таким образом, текст строится на основе характери­стики предмета по его признакам, на основе представления о том, как человек видит и понимает описываемый объект. Большое внимание обращено на признак связности текста. В полноценном повествовании каждое предложение содержит ука­зание на наличие объединяющей или разъединяющей связи с со­седствующими предложениями.

Также в тексте можно выделить различные уровни в “смысловых зонах”. Объектный уровень, соответствующий объектам действительности, содержит фактографическую инфор­мацию; метауровни включают теоретическую информацию, анализирующие, оценочные, эмоциональные и другие суждения. Содержание различных уровней текста по-разному отражается в сознании людей и удерживается в памяти. Графическое, в виде диаграмм, представление структуры уровней позволяет формализовать иерархическое строение смыслов произведения, воспринимать “ход мыслей” в тексте.

По сравнению с письменными текстами устная речь подчиняет­ся в существенной мере иным правилам. Различия между устной и письменной речью настолько ощутимы, что неироническое ис­пользование приемов письменной речи в обыденных условиях про­изводит обычно отталкивающее впечатление. Некоторыми основными характеристиками устной речи являются:

- неоформленность синтаксических и семанти­ческих связей в пределах отдельных предложений и развернутых текстов. Появляющиеся элементы не получают точного структур­ного места в отношении других элементов. Фиксируются лишь не­которые, преимущественно ближайшие связи слов и предложений, в результате чего дискретность текстовых элементов ослабева­ет, отдаленные элементы сопоставляются между собой, образуя смысловые конгломераты;

- систематическое нарушение даже очевидных и легко улавливаемых связей. Это реализует­ся с помощью ряда приемов. Один из наиболее распространен­ных - инверсия слов в предложении, разрыв синтаксической кон­струкции. Так, например, письменная форма предложения “Один знакомый мальчик пришел к нам в гости” в устной речи естественно модифицируется: “К нам знакомый пришел мальчик один в гости”;

- характерное появление сплавленных предикатов: “А что это за фильм - я прочитал - будет?”;

- перебивы себя говорящим с помощью посто­ронних слов (“вот”, “значит”, “ну”), повторы отдельных слов и частей текста. Эти приемы помогают подготовиться к следующему отрезку речи, а также ослабляют структурные связи текста;

- усиление разрыва связей, достигаемое путем вынесения имени обсуждаемого предмета из середины фразы в начало в фор­ме именительного падежа, независимо от того, какая форма требо­валась внутри фразы: “Книга эта - где купили?” Аналогично вы­носится вперед глагол в инфинитиве: “Письмо написать - это я зав­тра”.

Еще в большей мере деструктурированным, чем отдельные выс­казывания, может оказаться развернутый устный текст, для которого характерны:

- чересполосица межфразовых связей;

- нанизыва­ние синтаксических сегментов;

- возвращения к сказанному;

- пов­торения.


Общий смысл устного текста возникает в результате пе­рестановок смысловых частей, важно лишь, чтобы говорящий дал необходимый материал для осуществления требуемых сопостав­лений.

Большим своеобразием отличается лексика разговорной речи. Для нее характерно употребление:

- слов с размытой и широкой семантичес­кой сферой (“штука”, “вещь”, “дело”);

- “слов-губок”, заменяющих многие определенные обозначения (“стекляшка”, “держалка”, “хваталка”);

- обобщенных и синкретических номинаций (“У тебя есть чем писать?”, “В зеленом за вами”, “Прошлогодняя картошка меня из строя выбила”);

- разнообразных экспрессивных словообразований.

Активное индивидуальное словотворчество - характерная черта разговорной речи. Слово выступает как конструкция, состоящая из элементов с четко осознанным самостоятельным значением. Функционируют модели словообразования:

- 1) по типу соединения морфемных элементов: попутка (попутная машина), газировка, товарняк, двушка, легко­вушка;

- 2) по типу усечения: бад (бадминтон), маг (магнитофон), преф (преферанс);

- 3) по типу вербализации орфоэпических сок­ращений: КЭМЭ (километр), РЭ (рубль), коп (копейка), КЭГЭ (килограмм).

Отмечаются специализированные формы построения устных текстов. Заметна тенденция начинать с того, что кажется говоря­щему наиболее важным, является исходным пунктом мысли, быстрее всего дает информацию о цели сообщения и направляет на нее внимание. Соответственно, в конечную позицию ставятся менее ценные для коммуникации компоненты, часто они проявляются в виде дополнительных ассоциаций. Эта тенденция не абсо­лютна, сила ее проявления зависит от конкретных коммуникатив­ных условий.

Описанное приводит в связь лишь самые общие особенности внутреннеречевых процессов и неподготовленной речи (т.е. одного из вариантов текстовой формы). Важно, однако, что все эти факты позволяют через описание речевых проявлений перейти к характери­стике психологических (или психофизиологических) особенностей говорящего человека.





Исследовательские подходы к изучению речи.

В психологии речи наблюдается большое разнообразие методов и приемов исследований. Известно, что методы исследований в нау­ке или научной области тесно связаны с ее предметом. Интересую­щая насобласть не составляет исключения. В этой связи различны и исследовательские подходы.

Один из них бази­руется на идее, согласно которой предметом психологического исследования следует считать речь, но не язык, относящийся к со­циальным явлениям. На основе такого размежевания языка и речи активно развились исследования речи как акустического явления. Для них характерен интерес к элементарному уровню речи: фонемам, слогам, морфемам. В результате многих работ выработаны представления о механизмах восприятия и производ­ства речевых звуков, найдены пути плодотворных контактов со специалистами по автоматическому распознаванию речевых обра­зов и синтезированию человеческого голоса. Вместе с тем обнаруживается неполнота данного подхода: вне его оказываются существенные стороны речи, связанные с использованием языка и выражением смысла через речь.

Позднее возникла точка зрения, согласно которой психологический подход охватывает не только речь, но и язык. На первый план вышла проблема порождения речи - формирования и вос­приятия речевых последовательностей, прежде всего синтакси­чески оформленных предложений. Это направление получило наз­вание психолингвистики. В психолингвистике в большой мере преодолен разрыв между речью и языком: синтаксические правила рассматриваются как неотъемлемая часть психологического процесса. Анализ “глубин­ных” операций обратил внимание исследователей на реальность, предшествующую речепроизнесению, т.е. на внутреннюю речь.

Позднее было осознано участие в речевом процессе еще одной принципиальной стороны, недостаточно учитываемой раньше: про­дуцируя речь, человек выражает смысл; смысл же извлекается и из воспринимаемой речи. Психологические проблемы семантики речи приобретают первостепенное значение. Так же как в психолингви­стике, психологический аспект семантики разрабатывается в тес­ном контакте с лингвистическими идеями. В лингвистике проблема семантики также является ведущей, поскольку связана с наиболее универсальными закономерностями языка.

Обращение к общему контуру речевого механизма позволяет оценить место в нем каждого из отмечен­ных подходов к исследованию речи.

При изучении речи как акусти­ческого процесса вычленяются довольно специфические элементы контура. Специфичность элементов в том, что по форме они представляют физический (акустический) процесс.

Психолингвистический подход ориентирован на сложные внутреннеречевые процессы со специальным интересом к проблеме механизма речепорождения на основе языковых правил.

Проблема семантики речи также в существенной мере обращена к функционированию внутреннеречевого звена, однако она, безусловно, выходит за рам­ки действия лишь речевого механизма и требует обращения к более широким психологическим категориям - таким, как мыслитель­ные процессы, особенности и структура общения людей, отраже­ние мира в сознании человека, культурные установки и др.


Исследования речи как акустического явления.

Изучение речи как акустического явления производится различными науками: акустикой, инструментальной фонетикой, физиологией, психологией. Названные дисциплины пользуются близкими способами анализа и описания речевых сигналов.

Звуковая речь реализуется в форме разной длительности сигналов. Для их анализа звуковые колебания преобразуются в электрические, которые с помощью осциллографа или спектро­графа можно представить в зрительной форме. Звуковая речь состоит из сложных звуков, поскольку в ее производстве принимает участие, кроме основного источника (колебания голосовых свя­зок), система резонаторов в надгортанных полостях. В речевом потоке выделяется комплекс наиболее информативных парамет­ров. Основной тон голоса - это та частота речевого спектра, которая возникает в результате колебания голосовых связок и зависит от их физических свойств (длины, толщины, степени натяжения). Основной тон связан с областью низких частот (от 50 до 400 Гц), он включается в образование гласных и звонких согласных звуков. Другим важным параметром акустического ре­чевого сигнала являются так называемые форманты: это те часто­ты речевого спектра, которые усиливаются за счет резонирующей системы надгортанных полостей. Формантная структура сущест­венна для характеристики речевого звука. Считается при этом, что достаточно учитывать четыре форманты, из которых более значимы первая и вторая (более низкие, расположенные ближе к частоте голосового источника).

Часто проводится спектральный звуковой анализ. Спектр зву­ка - это совокупность значений амплитуд всех частотных состав­ляющих, образующих данный звук. Для проведения спектрального анализа применяются анализаторы спектров раз­личных видов, результатом анализа являются спектрограммы. Они бывают статическими и динамическими в зависимости от используемого анализатора. Первые дают мгновенные значения спектров, т.е. показывают, какие частоты и в какой мере представ­лены в данном звуке, вторые отражают изменение звучания во времени. Тем самым возникает возможность использовать длительность как одну из важных акустических характеристик звука.

Аспекты использования данных анализа речевых сигналов различны в разных дисциплинах. Акустика как физическая наука рассматривает речевой сигнал в ряду других колебательных про­цессов. Предметом изучения фонетики являются спектральные характеристики звуковой речи в их соотношении с лингвисти­ческими элементами, прежде всего звуками (гласными, согласны­ми разного типа), фонемами, морфемами и др., выясняется, какие из акустических характеристик звуков оказываются сущест­венными при восприятии речи. Последний вопрос оказывается актуальным в связи со все более широким использованием так называемой синтезированной речи (производимой с помощью технических устройств). Фонетические исследования дают основа­ния для управления акустическими характеристиками синтезируе­мых сигналов и позволяют приближать искусственный сигнал к естественному речевому звучанию.

Физиология речи исследует функционирование органов арти­куляции во время осуществления речедвижений и работу слухово­го анализатора при восприятии звучащей речи. Эта тема оказа­лась пограничной с психологией, поскольку предметом особого внимания явилась проблема речевосприятия. Рассматриваются две различные гипотезы механизма восприятия речевых последо­вательностей; “моторная” и “сенсорная”. Согласно первой, при восприятии человек определяет те моторные команды, с помощью которых организуются воспринимаемые звуки, и оперирует уже не акустическим, а моторным образом.

Притом что акустикой речи занимаются непсихологические дисциплины, психологический аспект ее изучения имеет свою специфику. Для психолога речевые звуки - это результат деятель­ности артикулярного аппарата говорящего человека. Эта деятель­ность находится под контролем слухового анализатора и управ­ляется моторными командами, организуемыми в соответствующих отделах мозга человека. Организация управления арти­куляциями, становление этого процесса в ходе развития, созна­тельный контроль и произвольное регулирование - вот класс основных задач психологического характера в отношении речевых движений. Восприятие речевых звуков составляет другой круг психологических вопросов. Они имеют область пересечения с об­щими теориями восприятия, а также и свои особенности, опреде­ляемые необходимостью различения в речи фонем, звуков, вычле­нение слов из слитно звучащего потока, понимание смысла услы­шанного и др. Изменение акустических характеристик под влия­нием измененных функциональных состояний - еще один психоло­гический аспект исследования речевой акустики.

Наряду с акустическими введены в обиход, активно исполь­зуются и другие характеристики звучащей речи: темп, паузы коле­бания (хезитации), неоправданные повторения элементов речи или, наоборот, их незавершенность, ошибки, оговорки, самокор­рекции, речевые иллюзии, семантические и грамматические изме­нения речи.


Психолингвистическое исследование речи.

Изучение акустики речи скрыто или явно базировалось на мысли о главенствующем месте в психологической проблемати­ке речи ее внешней стороны. Однако такая позиция не удовлетво­ряла, и в своей конкретной работе авторы стремились проникнуть во внутреннюю, скрытую часть речевого процесса. Эта тенденция выражена с первых шагов возникновения психолингвистики.

В своем исходном варианте предметом изучения психолингви­стики была проблема, каким образом языковые правила исполь­зуются говорящим при создании грамматически оформленных предложений. Предполагалось, что психологическая и лингвисти­ческая структуры предложений идентичны.

Концепция “реальности грамматических трансформаций” под­верглась критике, и в ходе исследований сформировалось более общее и гибкое представление, согласно которому человек при слушании и порождении речи имеет некоторую скрытую структуру, “внутреннюю репрезентацию” предложений, динамику и структуру которой следует выявить. Последнее представление, по сути, вливается в тему внутренней речи. Специфика психолингвистического подхода в том, что акцент делается на процессе обработки предложений. Предполагается, что во “внутренней репрезентации” происхо­дит одномоментное схватывание сегментов поверхностной структу­ры предложений.

Наиболее популярным методическим приемом выделения сегментов (и межсегментных границ) стала так назы­ваемая методика клика, или клик-парадигма. Кликом называется короткий шумовой импульс, появляющийся во время прослушивания испытуемым предложений или отдельных слов. Испытуемый должен определить, в каком месте предложения или словесного ряда предъявлялся клик. В предложениях локали­зация клика смещается к межсегментным границам. Предпола­гается, что перцептивные единицы речи обнаруживают тенденцию сохранять единство и противостоять посторонним воздействиям. Характер смещения клика позволяет судить о размерах и свойст­вах перцептивных единиц речи. Разработаны варианты методики клика: измерение времени реакций на включение шумового им­пульса, переключение речевого сообщения с одного уха на другое.

Для изучения динамики внутреннеречевых процессов разработано немало оригинальных подходов. Черты сходства с методикой клика имеет разработанная методика тестирующего стимула. Суть подхода состоит в том, что в течение опыта испытуемый совершает деятельность двух видов; 1) основную, воспроизводя­щую вид деятельности, подлежащей исследованию; 2) тестиру­ющую - двигательную реакцию нажима на ключ в ответ на тест-сигнал. Тест-сигналы подаются по ходу протекания основной, в нашем случае речевой, деятельности. Тест-сигналами служат слова, входящие в состав используемых в исследуемом речевом процессе. Время тест-реакций, измеряемое с точностью до тысяч­ных долей секунды, отражает те локальные функциональные изменения, которые связаны с динамикой тестирующего элемен­та. В наиболее общем случае тест-раздражитель, попадая на свежий след возбудительного процесса, вызывает укорочение ответной реакции, а если он застает тормозный след - то замед­ленную реакцию. Тем самым тест-раздражитель выступает в роли “зонда”, прощупывающего функциональное состояние любой внутреннеречевой структуры.

В методике тест-стимула тестирующими являются те элемен­ты, которыми непосредственно оперирует речевой механизм. Поэтому она позволяет содержательно исследовать процесс пере­работки вербально-семантической информации. Это составляет ее преимущество перед методикой клика, поскольку клик оказывается внешним по отношению к исследуемому процессу сигналом и не проникает в его суть. Методика тест-стимула применена для характеристики различного рода речевых про­цессов: формирования предложения, выработки словесных ассоци­аций, акта понимания многозначных слов и др.

Для экспериментального изучения организации внутреннерече­вых структур применяется метод, имеющий общее значение в пси­хологии, - исследование вербальных ассоциаций. Данный метод используется и для анализа организации речи. В недавнее время он системати­чески применялся в изучении психологической структуры лексикона человека как базы, на основе которой строится звучащая речь.

Существуют и другие разработки для исследования динамики внутреннеречевых процессов. Здесь следует отметить так называе­мые методики речевых помех, периферических и центральных. Пер­вый вариант основан на изменении естественного артикулирования речи. Этот прием имеет давнюю практику. Уже А.Бине прибегал к запрещению артикулирования или, напротив, к его усилению пу­тем требования обязательного проговаривания материала. Предполагается, что усиление речевых кинестезий благоприятно влияет на внутреннеречевой процесс. Это представление нашло подтвер­ждение при обучении детей письму и чтению. При усложнении методики - проговаривании посторонних речевых последовательностей (счет до 10, чтение заученных стихов) - наблюдались нарушения речемыслительной деятельности, выпадение смысла воспринимаемого текста, забывание слов.

Еще один из путей исследования внутреннеречевой активности состоит в регистрации скрытых движений органов артикуляции, прежде всего языка и губ, с использованием техники электромиографии. Регистрируя активность мышц языка и ниж­ней губы, можно записать миограммы при разных видах умственных заданий - решение в уме примеров и задач, чтение про себя, слу­шание речи, припоминаниесловесного материала и др. При этом установлено, что при увеличении трудности умственной работы активность ар­тикуляций нарастает.

В русле психолингвистического изучения структуры продуци­руемой речи одной из популярных методических процедур стало изучение пауз нерешительности, или хезитаций (колебаний). Ряд ученых (Лаунсбери, Ф. Голдман-Эйслер) предположили, что хезитации возникают в точках наибольшей неопределенности речевого потока, связанной с выбо­ром слова: чем меньше определенность слова, тем относительно дольше оно выбирается из лексикона. Однако М.Маклей и Ч.Осгуд, исследуя ту же ситуацию, пришли к заключению, что фраза заготав­ливается говорящим не пословно, а более крупными единицами. В работе Д.Бумера была показана связь хезитаций с рас­члененностью спонтанной речи на отрезки (фонематические), хо­рошо совпадающие с единицами поверхностной структуры пред­ложений. Обнаружено, что паузы нерешительности связаны, преж­де всего, со структурой речи, а не с лексической неопределенностью, как думали раньше.

Можно видеть, что рассмотренные в этом разделе методические подходы ориентированы на динамический аспект внутриречевых процессов. Выделяется и другой аспект, который можно опреде­лить как подход к исследованию внутриречевых структур, или вер­бальной памяти. Этот аспект связан в основном с анализом рече­вого продукта, а точнее, со спонтанными трансформациями рече­вого продукта. Такого рода анализ рассматривает речевые ошибки и продукты неосознаваемого словотворчества.

Исследование речевых ошибок составляет в настоящее время одну из интенсивно разрабатываемых тем психологии. Основная цель работ - выявление принципов организации языка в голове человека и действия некоторой слож­ной когнитивной системы, обеспечивающей порождение и восприя­тие речи. Анализируются ошибки различного вида: при произнесе­нии, восприятии речи, при написании и дактилографии.

Наиболее популярный тип рассматриваемых ошибок - это так называемые спунеризмы. Термин “спунеризм” происходит от фа­милии Спунера (декана одного из оксфордских колледжей), во­шедшего в историю психолингвистики благодаря своим широко из­вестным речевым оговоркам. Спунеризмы состоят в непроизволь­ном нарушении порядка следования речевых единиц различных уровней: различительных признаков, звуков, слогов, морфов, слов, фраз, семантических признаков. Дифференцированное функционирование каждой из названных речевых единиц служит свиде­тельством психологической реальности уровней лингвистического анализа.

Другой вид спонтанных трансформаций речевого продукта - детское словотворчество. Установлено, что в детских неологизмах отражаются аналитические процессы развивающегося мозга, приводящие к членению воспринимаемого речевого материала на корневые и аф­фиксальные элементы. В целом обнаруживается, что развитие общегомеханизма речи опирается не столько на усвоение воспринятых слов, сколько на продуктивный принцип формирования языка. При этом происходит “саморазвитие” языковой системы в детской голове, обеспечиваю­щее поразительно быстрое становление речи ребенка. Находит объяснение формирование морфемной системы языка, “парадигма­тических” структур, становление обобщенных категориальных структур и их систем, синтаксических динамических стереотипов, построение связного высказывания. В совокупности это охватыва­ет механизм большой части грамматики.


Лингвистическое исследование речи.

Речь насыщена семантикой на всех уровнях. Уже в отдельном звуке присутствуют значащие (различительные) признаки, даю­щие возможность человеческому уху отличать одну фонему от дру­гой. Значением наделены отдельные части слов (корневые и аф­фиксальные морфы). Целые слова имеют лексическое и формаль­но-грамматическое значение, обычно фиксируемое в словарях. До­статочно отчетливо определяется значение предложений, часто сближаемое с логическими суждениями. Наиболее полно и аде­кватно мысли человека смысл выражается в тексте.

В наибольшей степени психологи­ческие проблемы семантики разрабатываются в связи с анализом текста. Дело в том, что содержание текста (даже в его минималь­ном объеме, которое может сводиться к одному слову) составляет реальная действительность, отраженная в сознании человека. На основании указанного обстоятельства текст все более привлекает к себе внимание как объект психологи­ческого анализа.

Начало психологического изучения текста положено в идее внутреннего строения текста. В каждом тексте существует главный предмет описания, воспринятый из действительности. Его описа­ние в тексте принципиально отличается от непосредственного вос­приятия тем, что в восприятии разнообразные признаки предмета даны слитно, а при описании должны быть выделены, а затем объ­единены по грамматическим правилам связи слов в предложениях. Все это должно быть произведено таким образом, чтобы восприни­мающий текст человек мог восстановить то содержание, которое было у автора. Главный предмет описания дается с помощью си­стемы предикатов, они последовательно раскрывают состав при­знаков описываемого предмета. Поскольку признаки предмета не рядоположны, а образуют по их существенности иерархию, то и предикаты выстраиваются в определенном порядке, характери­зуя главные, дополнительные и дополнительные к дополнительным признаки. Важно отметить, что текст описывается на основе объек­тивной характеристики предмета по его признакам. Один признак может описываться в несколькихпредложениях или даже во всем тексте. И наоборот, в одном предложении можно характеризовать несколько признаков.

Таким образом, оказывается, что общий ана­лиз текста строится не на основе языковых данных, а на основе представления - как человек видит и понимает описываемый объ­ект. Этот анализ следует признать, тем самым, психологическим по его сути.


Объективные методы изучения многомерных связей речи.

С точки зрения логопедии, обследование речевого развития детей дошкольного возраста предусматривает выявление:

* навыков связной речи, произносительных навыков;

* объема пас­сивного и активного словарного запаса;

* степени сформированности грамматического строя речи;

* фонематического слуха и восприятия.

Развитие речевой функции является одним из важнейших условий успешного психического развития, так как речь - это средство общения, средство при­обретения знаний, формирования и совер­шенствования психических функций.

Существуют определенные требования, предъявляющиеся к речи. Они составляют одновременно конечную цель обучения в рамках курсов изучения языка:

* содержательность речи - это количество выраженных в ней мыслей, чувств и стремлений, их значительность и соответствие действительности;

* понятность речи - это синтаксически правильное построение предложений, а также применение в соответствующих местах пауз или выделения слов с помощью логического ударения;

* выразительность речи - это ее эмоциональная насыщенность, богатство языковых средств, их разнообразие;

* действенность речи - это свойство речи, заключающееся в ее влиянии на мысли, чувства и волю других людей, на их убеждения и поведение;

* логика речи - последовательность, обосно­ванность изложения;

* точность речи - уме­ние выбрать для передачи информации наилучшие языковые средства, обуслов­ленные целью высказывания;

* яс­ность речи - доступность, ориентированность на восприятие ее адресатом;

* правильность речи - соответствие литера­турной норме.

Эти требования предъявляются в пер­вую очередь к устной речи, на основе которой строится процесс общения. Уровень их довольно высок. Этим в большей мере и обусловле­на необходимость выработки способов ре­чевой диагностики. Между тем определить уровень развития речи с доста­точной точностью не всегда просто. Трудности состоят преждевсего в том, что существующие в настоящее время диаг­ностические речевые методики созданы главным образом с целью диагностики патологии речи.

При изучении детей с задержками пси­хического развития в соответствующих ме­тодиках речь рассматривается как один из показателей умственного развития. При этом цели, поставленные исследова­телями, не предполагают разработку такого диагностического аппарата, с помощью которого оценивается речевая функция в целом и дается обобщенная характеристика ее проявлений. В этом смысле методики, применяемые в логопедии, ближе подходят к решению задачи комплексного исследо­вания речи. В него включаются пробы на различные стороны речи:

* понимание слов, предложений, текста;

* понимание грам­матических конструкций, умение адекватно использовать в речи грамматические конст­рукции разного рода;

* умение строить связ­ное высказывание;

* умение передать опре­деленное содержание.

Однако эти про­бы узконаправленны, и каждая выявляет развитие лишь определенной стороны рече­вой функции. Такого рода подход оправдан тем, что диагностические речевые методи­ки в логопедии направлены на выявление звеньев нарушения речевой функции для оп­ределения направления и способов коррек­тирующих воздействий на речь детей с об­щим недоразвитием речи у детей с задерж­ками развития, где речь страдает вторично.

В настоящее время наиболее актуальной остается проблема разработки комплексной пробы для оценки развития речи у людей с нормальным речевым развитием. Комплексность заключается в нацеленности пробы на такую форму проявления речевой функции, которая дала бы возможность анализировать различные стороны этой функции. Речевая функция рассматривается с позиций системного подхода исходя из коммуникативной модели речи Т.Н.Ушаковой.

Согласно коммуникативной модели, акт речевого общения включает:

a) восприятие речи;

b) иерархически организованное внутриречевое звено, где оформляется семанти­ка и языковая реализация высказывания;

c) произнесение речи.

Наиболее сложно организовано внутриречевое звено, которое включает несколько иерархических уровней:

* уровень базовых элементов, связанных с номинативной функцией слова;

* уровень се­мантические полей, или “вербальных сетей” - ассоциативные соединения базовых элементов;

* уровень динамических образо­ваний на структурах “вербальных сетей”, реализующих синтаксические структуры текста - образующий уровень.

Для нахождения способа адекватной характеристики раз­вития речи, прежде всего, необходимо выделить главные формы речевого взаимодействия. В этой связи, проведенный анализ ситуаций общения-взаимодействия позволил выделить следующие формы:

1) восприятие текста;

2) обмен устными текстами (диалоги, полилоги, ответы на вопросы);

3) развер­нутая текстовая речь.

Таким образом, основной формой речево­го взаимодействия является осмысленное оперирование текстами. Текст характеризуется разверну­тостью, последовательностью, связан­ностью, законченностью - это те общие признаки, которые характеризуют его как основную единицу коммуникации. Текст предполагает наличие коммуникативной за­дачи, управляющей процессом формиро­вания замысла, который моделирует в свер­нутом виде содержание будущего текста. Замысел управляет отбором языковых средств, необходимых для его реализации.

Развертывание замысла в полный текст должно осуществляться в определенной по­следовательности, которая является одним из средств реализации коммуникативной задачи. При порождении текста существу­ет некоторая схема, отражающая порядок следования элементов содержания (иерар­хия предикатов). Такая схема составляет композицию текста. При развертывании со­держания текста особое значение имеют средства связности, соединяющие элементы текста в целостную конструкцию. Они делятся на внешние и внутренние. Внеш­ние связи включают в себя собственно грамматические средства связи слов внутри предложения и грамматику текста. Внут­ренняя связь текста базируется на общ­ности предмета описания.

Используемая модель речевой ком­муникации позволяет видеть, что формиро­вание текстового высказывания происходит в звене внутренней речи и включает в себя работу всех звеньев внутриречевого механизма. При этом подходе в качестве наиболее важных параметров рече­вого развития можно выделить:

* понимание предложенной информации;

* программирование своей информации;

* способность адекватно исполь­зовать имеющийся лексический багаж;

* ре­чевая активность.

Понимание рассматрива­ется как наиболее важная сторона рече­вого процесса, так как эта функция обес­печивает осуществление коммуникации, которой присущи разные уровни: на уровне целого текста; на уровне отдельных пред­ложений и слов, так как понимание текста в целом связано с пониманием каждого из его элементов. Для оценки понимания на уровне всего текста существуют признаки: присутствие в пересказе спе­циальных высказываний, указывающих на то, что общий смысл понят правильно. Такие высказывания, как правило, за­вершаютпересказ и выглядят как обоб­щающий вывод, как основная мысль за­данного текста. Следова­тельно, формулирование общего вывода - показатель достаточно высокого развития речи.

Следующей важной стороной речевой функции является возможность программи­рования ребенком текста-пересказа. Программирование - способность ребен­ка к построению программы высказывания и ее вербальной реализации. Она оценивается по умению воспроизводить тексты в соответствии с основным их смыслом. При этом используются следующие признаки: пропуск в пересказе некоторых схем текста, отсутствие элементов для связывания, проблем текста (в разных случаях это может быть глагол, отдельные предло­жения, союзы), несвязность рассказа или как незавершенность (пропуск завершающих моментов). Отсутствие элементов для связывания - более частный признак неумения программировать речевое высказывание.

Лексика. При оценке речевого развития важно учи­тывать лексический состав речи - те средства, с по­мощью которых осуществляется программа пересказа. Лексический состав речи характеризуется признаками: использование собст­венной лексики адекватно или неадекват­но смыслу текста; правильность употреб­ления слов (в свойственном им значении, контексте); образование морфологически правильной формы слов.

Так, в пересказах детей часто встречаются ошибки типа образования морфологически неправильной формы слов, например: “яйцовые скорлупки”. Они встречаются чаще у дошкольников (30%), чем у школьников (10%). Если у дошкольников образование подобных слов квалифицируется как словотворчество, то у школьников образование неправиль­ной формы слов, по-видимому, свидетель­ствует о некоторой несформированности той стороны речевой функции, которая от­носится к ее лексическому компоненту.

Речевая активность. О речевой актив­ности свидетельствуют некоторые показа­тели оценки понимания и лексики - это специальные высказывания, указывающие на понимание смысла текста, и введение ребенком в пересказ собственной лексики. Кроме того, речевая активность подразумевает отсутствие пауз в речи и определенную самостоятельность. Под речевой актив­ностью понимается способность индивида без подсказок и длительных пауз развивать свою мысль, строить сюжетный рассказ. Не стоит путать с речевой активностью персеверативность речи.


Норма и патология в речи.

Понятие патологии речи определимо только на основе трех взаимосвязанных кри­териев.

Первый из них несколько нетрадиционен для пато­психологии: это социально-психологический подход. Подойдем к понятию патологии через понятие нормы. Человек занимает в обществе систему социальных пози­ций, играет систему социальных ролей. В каждой из ро­лей есть набор функций, определяемых как социально значимые: общество предъявляет к каждому из своих членов известные требования, в соответствии с которы­ми эти функции должны осуществляться. В тех случаях, когда поведение человека отвечает этим требованиям, можно говорить о его соответствии социальным нормам. Понятие социальной нормы предполагает некоторое ус­редненное представление о минимальных функциях, которые призван осуществить человек в данном обще­стве и данной социальной ситуации, находясь в опреде­ленной позиции и выступая как носитель определенной социальной роли. Исходя из такого понимания, к пато­логии можно отнести отклонения от средней нормы.

Итак, второй подход - психофизиологический, под­ход с точки зрения функционального нарушения, в котором пато­логию следует понимать как некоторую результирующую определенного функционального нарушения и требова­ний к функции со стороны общества.

Опираясь на такое понимание патологии, патологию речи можно определить как нарушение речевой деятельности, обусловленное несформированностью или разладкой психофизиологических механизмов, обеспе­чивающих усвоение, производство, воспроизводство и адекватное восприятие языковых знаков членом языково­го коллектива, причем такое нару­шение, которое воспринимается обществом (социальной группой) и самим человеком как отступление от соци­альной нормы. Таким образом, то, что весьма широко и неопределенно обозначается как патология речи, при учете третьего психолингвистического подхода может быть обозначено как нарушение (патология) языковой способности.

Такая интерпретация, как представляется, позволяет достаточно четко противопоставить собственно речевую патологию отклонениям и отступлениям от культурно-речевых норм речевого употребления, наблюдающихся у отдельных членов общества. Если в случаях патологии речи мы встречаемся с нарушениями как навыков, так и уме­ний, то в остальных случаях - лишь с несформированностью отдельных элементов речевого процесса, невла­дением какими-то элементами языка. Если в слу­чаях патологии речи человек (пациент) нуждается в спе­циально организованной реабилитирующей помощи (восстановительной терапии, системе коррекционного воздействия), то в остальных случаях достаточно теку­щей коррекции отступления от нормы.

В случаях патологии речи перед нами стоит вопрос о возможности или невозможности общения (общения вообще или адекватного, эффективного общения). В ос­тальных случаях речь идет только о том, правильно ли, хорошо ли, красиво ли говорить, так или иначе.

Патологию речи следует противопоставлять осталь­ным отклонениям от норм речевого употребления типа оговорок, перестановок элементов слов, смешений, ошибочных употреблений слов (парафазии). Это важно потому, что факты, наблюдаемые при изучении патологии речи, и факты такого же рода, наблюдаемые при изучении нормальной речи, могут оказаться тождественными.


Классификация форм речевой патологии.

Спектр различных форм речевой патологии достаточно разнообразен:

Во-первых, это собственно патопсихолингвистические речевые нарушения, связанные с патологией лич­ности, сознания и высших психических функций (психической деятельности). Примером могут являться нарушения речевой деятельности при следующих заболеваниях:

Прогрессивный паралич (один из вариантов сифили­тического психоза): затрудненная артикуляция, невнят­ность произношения. В развитой форме - неспособность понять переносные значения, интонационная немодулированность речи.

Корсаковский психоз: резкое расстройство памяти, отражающееся и в речи, - в особенности в форме пара­фазии (подстановке неадекватного слова на место необхо­димого).

Болезнь Пика или Альцгеймера: заметная стереотип­ность речи - высказывания состоят из одних и тех же слов и синтагм, произносятся с одинаковой интонацией.

Эпилепсия: замедленная и неясная речь, “вязкость” речи и тенденция к персеверации (повтору), стереотип­ность, витиеватость речи, обилие слов в уменьшитель­ной форме. При более тяжелых формах - бедность словаря (олигофазия).

Шизофрения: резонерство и обстоятельность речи. Замена конкретных понятий абстрактными и наоборот. Семантическая разорванность или бессмысленность, обычно при сохранении грамматической целостности предложения. Фонетическая однотонность, или же боль­ные усиливают интонацию на второстепенной, вспомо­гательной части высказывания в ущерб основной смысловой части. Повторение слов, произносимых собе­седником (эхолалия). Бессмысленное выкрикивание од­ного и того же слова или высказывания (вербигерация). Как можно видеть, симптомы очень различны, что отра­жает многообразие форм шизофрении.

Маниакально-депрессивный психоз: “телеграфный стиль”, иногда переходящий в бессвязность. Скачки идей, отвлекаемость речи на новые предметы. Возникновение большого числа ассоциаций по созвучию, отсюда изоби­лие рифмующихся слов.

Во-вторых, это речевые нарушения, коренящиеся в локальных поражениях мозга, но не имеющие ничего общего с психическими болезнями, составляющими предмет изучения психиатрии и патопсихологии. Они изучаются нейролингвистикой: типичный пример - различные виды афазии.

В-третьих, это речевые нарушения, связанные с врож­денными или приобретенными нарушениями сенсорных систем - в основном это особенности речи (и ее вос­приятия) у глухих и глухонемых.

Очевидно, что у глухих (глухонемых) и тугоухих детей практически от­сутствует или фундаментальным образом нарушено речевосприятие. Однако это нарушение, в свою очередь, определяет своеобразное развитие речи у глухонемых. Во-первых, такому ребенку приходится овладевать ре­чью на основе других анализаторов, в частности зри­тельного. Во-вторых, он овладевает речью “...при недостаточной речевой практике и минимальных воз­можностях непосредственного подражания, главным образом на основе специального обучения, преиму­щественно путем сознательного усвоения закономер­ностей языка” (Боскис, 1953). В-третьих, у него, по крайней мере, на начальных этапах, ограничена по­требность устного общения с окружающими. Наконец, в-четвертых, глухонемой ребенок овладевает языком на том этапе общепсихического развития, когда уже возможно “...сознательное изучение языковых законо­мерностей на основе накопленного жизненного опыта и обобщения действительности” (Боскис, 1953).

Совершенно особую проблему представляет собой речь слепоглухих. В отличие от обучения глухих, здесь в каче­стве основы выступает жестовая речь, “Переход на словес­ное общение у слепоглухонемого ребенка осуществляется посредством введения глобально воспринимаемых дактильных слов в процессе жестового общения”. Жесты являются смысловым контек­стом первых дактильных слов, и они включены в связный жестовый рассказ.

В-четвертых, это речевые нарушения, связанные с умственной отсталостью или временными задержками психического развития.

Речевые нарушения при умственной отсталости и за­держках развития. Они в психолингвистическом плане мало исследованы. Речь идет прежде своего об олигофренах (с разной степенью тяжести дефекта - дебилах, имбецилах и идиотах) и детях с ранними органическими нарушениями, вызывающими так называемую алалию - отсутствие или недоразвитие речи. Вместе с тем в эту груп­пу попадают дети без явных органических нарушений или с периферийными нарушениями - так называемое общее недоразвитие речи.

В-пятых, это речевые нарушения, имеющие “испол­нительский” характер и связанные с дефектами мотор­ного программирования речи или реализации моторной программы (например, заикание). Их чаще называют фонационными расстройствами. Вы­деляются следующие виды фонационных расстройств:

Дисфония - отсутствие или расстройство фонации вследствие патологических изменений голосового аппа­рата.

Брадилалия - патологически замедленный темп речи. Некоторые исследователи употребляют термин “брадифразия”.

При брадилалии речь чрезмерно замедленная, с растягиванием гласных звуков, с вялой, нечеткой артикуляцией. Большинству детей с такой патологией свойственна общая вялость, заторможенность, медлительность. Часто отмечается замедленный темп не только внешней, но и внутренней речи. У детей с брадилалией обычно бывают и нарушения общей моторики, внимания, памяти, мышления.

М.Е.Хватцев отмечал, что патологически замедленный темп речи нередко встречается у умственно отсталых детей. Излишне медлительная речь вызывает нетерпение и раздра­жение со стороны окружающих. Поэтому дети с такой речью вообще стараются не говорить. А это еще больше задерживает их речевое, а следовательно, и умственное развитие. Брадилалии у детей часто сопутствует монотонность голоса, недостаточно модулированная речь.

Тахилалия - патологически ускоренный темп речи. Название это произошло от греческого слова tachus, что означает “быстрый”, и lalia - речь.

По определению М.Е.Хватцева, при тахилалии произносится в секунду 20-30 звуков (при норме 9-14 звуков). Такую стреми­тельную речь бывает трудно понять, даже когда не изменяется звукопроизношение. Но часто от быстроты высказывания происхо­дит повторение слогов или, наоборот, их пропуск, искажение звуков, а иногда слов. Но всего этого говорящий, как правило, не замечает. Он часто не дослушивает собеседника и торопится выска­заться сам. Бурный поток звуков и слов произносится без пере­дышки, до полного выхода. Иногда неумеренно быстрый темп речи сопровождается быстрыми, подчас беспорядочными движениями рук, ног или всего тела.

Тахилалия может возникнуть уже в детстве и, если не проводить специальной коррекционной работы, усилиться в переходном воз­расте и остаться на всю жизнь.

Заикание - нарушение темпо-ритмической органи­зации речи, обусловленное судорожным состоянием мышц речевого аппарата.

Дислалия - нарушение звукопроизношения при нор­мальном слухе и сохранной иннервации речевого аппа­рата.

Ринолалия (от греч. rhinos - нос, lalia - речь) - нарушения тембра голоса и звукопро­изношения, обусловленные анатомо-физиологическими дефектами речевого аппарата. Сочетание расстройств артикуляции звуков с расстройствами тембра голоса позволяет отличать ринолалию от дислалии и ринофонии (ринофония звуков речи - нарушение тембра голоса при нормальной артикуляции звуковой речи).


При ринолалии механизм артикуляции, фонации и голосообразования имеет существенные отклонения от нормы и обусловлен нарушением участия носового и ротоглоточного резонаторов. При нормальной фонации у человека во время произнесения всех звуков речи, кроме носовых, происходит отделение носоглоточной и носо­вой полости от глоточной и ротовой.

Эти полости разделяются нёбно-глоточным смыканием, осущест­вляемым сокращением мышц мягкого нёба и боковой и задней стенок глотки.

Одновременно с движением мягкого нёба при фонации проис­ходит утолщение задней стенки глотки, которое также способствует контакту задней поверхности мягкого нёба с задней стенкой глотки.

Уровень контакта мягкого нёба со стенкой глотки может варь­ироваться и зависит от длины мягкого нёба.

Во время речи мягкое нёбо непрерывно опускается и поднимает­ся на разную высоту в зависимости от произносимых звуков и бег­лости речи. Сила нёбно-глоточного смыкания зависит от произно­симых звуков. Установлено, что для гласных затвор меньше, чем для согласных. Гласные с назальным оттенком появляются в том случае, если между задним краем мягкого нёба и задней стенкой глотки остается пространство около 6 мм.

В зависимости от характера нарушения функции нёбно-глоточного смыкания выделяются различные формы ринолалии: закрытая ринолалия, функциональная закрытая ринолалия, органически закрытая ринолалия, открытая ринолалия (органическая и функциональная).

Дизартрия - нарушение произносительной стороны речи, обусловленное недостаточностью иннервации ре­чевого аппарата. Термин “дизартрия” образован от греческих слов аrthson - сочленение и dys - частица, означающая расстройство. Основные проявления дизартрии состоят в расстройстве арти­куляции звуков, нарушениях голосообразования, а также в изме­нениях темпа речи, ритма и интонации.

Наиболее часто встречающимися, не относящимися к патологическим, являются такие нарушения речи у людей, как парафазия, контаминация и персеверативность.

Парафазия – нарушение речевого высказывания, проявляющееся в неправильном употреблении отдельных звуков (букв) или слов в устной и письменной речи. Контаминация - ошибочное воспроизведение слов, заключающееся в объединении слогов, относящихся к разным словам, в одно слово. Эти нарушения речи еще не относятся к патологии. Персеверативность речи - т.е. многократное повторение отдельных слов, словосочетаний, предложений: “Девочки по­шли в лес. Потом они ели. Потом они поели, и потом запел соловей”.

Следующее нарушение - эхолалия - автоматическое повторениечужих слов, наблюдаемое при некоторых психических заболеваниях, можно уже отнести к патологии.

К патологическим также относятся: дизартрия, ринолалия, алалия, афазия (расстройство речи); нарушение артикуляции (афазия Брока); нарушения письма (аграфии); расстройства понимания устной речи (афазия Вернике); нарушения чтения (алексия) и т.д. Рассмотрим некоторые из них подробнее.


Алалия (дефект речи).

Алалия является одним из наиболее тяжелых дефектов речи, при котором ребенок практически лишен языковых средств общения: речь его самостоятельно и без логопедической помощи не форми­руется.

Алалия (от греч. a - частица, означающая отрицание, и лат. lаlia - речь) — отсутствие речи или системное недоразвитие речи вследствие органического поражения речевых зон коры головного мозга во внутриутробном или раннем периоде развития ребенка (до формирования речи).

Дети-алалики представляют собой разнородную в педагогиче­ском отношении группу и различаются по степени выраженности дефекта и возможностям его коррекции.

Алалия наблюдается у детей с сохранными периферическим слу­хом и артикуляционным аппаратом, имеющих достаточные для развития речи интеллектуальные возможности.

Отсутствие речи резко ограничивает полноценное развитие и общение ребенка с окружающими. А это в свою очередь приводит к постепенному отставанию в умственном развитии, которое в данном случае носит вторичный характер. Дети-алалики существен­но отличаются от олигофренов (умственно отсталых): по мере становления речи и под воздействием специального обучения ин­теллектуальное отставание постепенно исчезает.

Причины, вызывающие нарушения формирования речи, связаны с органическими поражениями ЦНС. К ним относятся: воспали­тельные и травматические поражения головного мозга (осложнения после менинго-энцефалита, краснухи, травм); кровоизлияния в мозг вследствие тяжелых и быстрых родов; обменные нарушения в период внутриутробного развития плода, во время родового акта, а также в период раннего развития ребенка в возрасте от одного месяца до одного года (Н.Н.Трауготт, В.К.Орфинская, М.Б.Эйдинов и др.). Кроме того, возникновение алалии возможно у детей, перенесших тяжелый рахит, сложные заболевания дыхательной системы, нарушения сна и питания в ранние месяцы жизни (Э.Фрешельс, Ю.А.Флоренская, Н.И.Красногорский и др.).

В зависимости от преимущественной локализации поражения речевых областей больших полушарий головного мозга (центр Вернике, центр Брока) различают две формы алалии: моторную и сенсорную.

Моторная алалия связана с нарушением деятельности речедвигательного анализатора, а сенсорная - с нарушением речеслухового анализатора. Однако такое деление в настоящее время уже не исчер­пывает всего многообразия проявлений алалии у детей.


Афазия (расстройство речи).

У словесного общения есть две стороны: экспрессивная сторона словесного общения (передача информации путем устной или письменной речи) и рецептивная сторона словесного общения (восприятие и расшифровка устной или письменной информации). При любом повреждении нервных центров, ответственных за речевые функции (а тем самым и за механизмы общения), какая-либо из этих функций может существенно нарушиться.

Гудгласс (Goodglass, 1980) рассматривает такого рода расстройства, называемые афазиями, как нарушение способности пользоваться языком или “вспоминать” его. В зависимости от того, какие именно области мозга поражены, у больного может быть нарушено либо произнесение слов (при повреждениях в лобных долях), либо письмо (в теменных долях), либо понимание речи – устной (в височных долях) или письменной (в затылочных долях). Важно отметить, что в большинстве случаев нарушения возникают при поражении левого полушария.

Афазия относится к числу тяжелых нарушений речи органи­ческого центрального происхождения. Чаще она возникает у людей пожилого возраста на почве нарушений мозгового кровообращения.

Афазия (от греч. а - частица, означающая отрицание, phasis – проявление) - полная или частичная утрата речи, обусловлен­ная локальными поражениями головного мозга.

Сам термин “афазия” был впервые введен французским ученым Труссо в XIX в. Причины афазии заключаются в разнообразных органических нарушениях речевых систем головного мозга в период уже сфор­мировавшейся речи. При данной патологии наблюдаются повреж­дения в лобных, теменных, затылочных и височных долях коры левого полушария.

Афазия является результатом: а) тяжелых травм головного мозга; б) воспалительных процессов и опухолей мозга; в) сосудистых заболеваний и нарушения мозгового кровообра­щения.

Форма афазии, тяжесть дефекта и характер его протекания зависят от следующих факторов: а) обширность очага поражения и его локализация; б) характер нарушения мозгового кровообращения; в) состояние не пострадавших отделов мозга, которые выпол­няют компенсаторные функции.


Изучением афазии занимались многие отечественные ученые: А.Р.Лурия, Э.С.Бейн, В.М.Коган, Ж.М.Глозман и др. Ими были выделены разные формы афазии: а) моторная афазия - потеря способности пользоваться самостоятель­ной речью; б) сенсорная афазия - нарушение способности воспринимать речь окру­жающих; в) амнестическая афазия - забывание отдельных слов и их значений; г) тотальная афазия - потеря способности и говорить и понимать речь.

Афазия, как отмечалось выше, чаще всего возникает во взрослом возрасте. Но иногда она наблюдается и у детей. Как правило, детская афазия бывает двух видов: моторная и сен­сорная, рассмотрим их.


Расстройства активной речи (устной или письменной).

Нарушение артикуляции (афазия Брока), или моторная афазия. Если повреждение локализовано в лобной доле в области центра устной речи, то у больных возникают серьезные расстройства, связанные с невозможностью называть буквы или числа и особенно с колосальными затруднениями при попытках произнести слово, которое они тем не менее хорошо узнают.

Нарушения письма (аграфии). Аграфия (от греч. а - отрицательная частица, grapho - пишу) - нарушение способности писать как результат различных расстройств речи при нарушении функций головного мозга (полная утрата способности писать либо грубое искажение слов, пропуски слогов и букв, неспособность соединить буквы и слоги в слова и пр.). Практически такое состояние представляет собой апраксию, затрагивающую письменную речь, и выражается в том, что мозг не может “вспомнить”, как надо программировать и координировать движения руки при письме. Так бывает при повреждениях в верхней части лобной доли или в задней части теменной доли.


Нарушения восприятия речи.

Расстройства понимания устной речи (афазия Вернике), или сенсорная афазия. Они возникают при повреждениях слуховой коры в задних отделах височной доли. При этом больной говорит более или менее нормально, если не считать того, что порой он начинает заговариваться, подменять слова или составлять новые слова из различных “кусочков”. Однако главная особенность такой афазии то, что больной слышит почти все обращенные к нему слова, однако испытывает неимоверные затруднения в их понимании: он не может правильно расшифровать услышанное. Такое расстройство – частный случай слуховой агнозии – может доходить до полной “речевой глухоты”.

Нарушения чтения (алексия). Алексия – нарушения чтения, возникающие при поражении различных отделов коры левого полушария (у правшей), или неспособность овладения процессомчтения. При повреждении в области зрительной коры (затылочная доля) у некоторых больных возникают затруднения в распознавании букв и слов, хотя они их видят. Если при этом чтение становится совершенно невозможным, то говорят о полной алексии. При этом больные чувствуют себя перед письменным текстом так, как чувствовал бы себя абсолютно не знающий французского языка немец перед французской книжкой. Однако разница между таким больным и иностранцем, не знающим того или иного языка, состоит в том, что у больного утрачивается восприятие текста на родном языке, на котором он говорил с самого раннего детства.

Описанные выше нарушения редко встречаются “в чистом виде”, затрагивающем лишь какую-то одну сторону языкового общения. Трудности понимания и четкого описания афазии связаны именно с тем, что при повреждениях мозга эта аномалия обычно возникает не изолированно – она чаще всего сопровождается другими нарушениями двигательных функций или восприятия типа агнозий или апраксий, частным случаем которых по существу и являются афазии.

Оглавление
Психология речи.
Проблема языка и сознания.
Речь и общение.
Развитие коммуникации в филогенезе.
Виды и функции речи.
Основные психологические теории, рассматривающие процесс формирования речи.
Теории научения.
Преформистская теория развития речи.
Конструктивистская теория усвоения языка.
Релятивистские теории языка.
Этапы построения развернутой речи.
Роль речи в протекании психических процессов.
Речь как инструмент мышления.
Соотношение мышления и речи.
Анатомо-физиологические механизмы речи.
Строение речевого аппарата.
Психофизиологические механизмы речи.
Вторая сигнальная система.
Взаимодействие первой и второй сигнальных систем.
Межполушарная асимметрия и речь.
Особенности развития речи в онтогенезе.
ПРОБЛЕМА ЕДИНИЦ ЯЗЫК.
Слово как единица речи.
Значение слова.
Фраза как единица высказывания.
Текст как объект анализа психолингвистического и психологического подходов.
Аспект текстовой формы.
Исследовательские подходы к изучению речи.
Исследования речи как акустического явления.
Психолингвистическое исследование речи.
Лингвистическое исследование речи.
Объективные методы изучения многомерных связей речи.
Норма и патология в речи.
Классификация форм речевой патологии.
Алалия (дефект речи).
Афазия (расстройство речи).
Расстройства активной речи (устной или письменной).
Нарушения восприятия речи.
Все страницы