Философия общества. - Философия как форма общественного сознания

Философия как форма общественного сознания

Философия, как и религия, есть форма общественного сознания. Подобно религии, она представляет собой мировоззрение, т.е. имеет в центре своего проблемного поля вопрос об отношении человека и мира. Она есть система взглядов на мир в целом и на отношение человека к этому миру. Различаются они содержательно - в трактовке мира в целом, его основы, первоначала, а также в средствах постижения своего объекта. Если в религии на первом плане находится вера, то в философии, несмотря на многообразие ее средств постижения реальности, ведущим средством являются методы рационального познания. Одно из определений философии таково: философия - это наиболее систематизированное, максимально рационализированное мировоз-зрение своей эпохи. В данном определении выражено ведущее начало философского знания под углом зрения средств освоения действительности.

Приведем еще одно определение философии. Философия - особая форма общественного сознания и познания мира, вырабатывающая систему знаний об основаниях и фундаментальных принципах человеческого бытия, о наиболее общих сущностных характеристиках человеческого отношения к природе, обществу и духовной жизни.

Философия в отличие от религии и других форм общественного сознания является комплексным видом познания. Швейцарский философ А. Мерсье описывает эту комплексность, обращаясь к модусам познания. Он усматривает в философском знании четыре модуса (или способа, установки): 1) объективный способ, объективность, которая характеризует науку;
2) субъективный способ, или субъективность, характеризующая искусство; 3) способ общитель-ности (коммуникативный способ), свойственный морали, и только морали; и 4) созерцательность мистического свойства (или "контемплативный способ мышления"). Каждый из этих способов, считает А. Мерсье, является родовой формой аутентичных суждений и соответствует четырем кардинальным подходам - науки, искусства, морали и мистики. Исходя из этого, философия могла бы быть определена как интегральное слияние (или встреча) четырех кардинальных модусов знания: науки, искусства, морали и мистики. Но это соединение не означает ни чистого и простого приращения, ни присоединения, ни даже наложения одного на другое... Философия является квинтэссенцией, встречей этих модусов, в которой все споры разрешаются в пользу разума и в тотальное удовлетворение думающего и действующего человечества. Но это, по А. Мерсье, не делает из философии сверхнауки или сверхморали, сверхискусства или сверхсозерцания.

Анализ природы философского знания показывает, что оно действительно является комп-лексным, интегральным видом знания. Ему присущи признаки, свойственные: 1) естественно-научному знанию; 2) идеологическому знанию (общественным наукам); 3) гуманитарному знанию; 4) художественному знанию; 5) трансцендирующему постижению (религии, мистике) и
6) обыденному, повседневному знанию людей. В философском знании эти виды знания представлены как стороны, ипостаси, компоненты его внутреннего содержания. Они внутренне взаимосвязаны между собой, причем настолько, что порой оказываются слитыми, неразделимыми.

В философском знании представлены все имеющиеся в человеческой культуре виды знания; они переплетены здесь и дают единое интегральное целое. М.М. Бахтин считал, что философию можно определить как метаязык всех наук (и всех видов познания и сознания).

Комплексность философского знания подчеркивает соединенность в нем различного, друг к другу несводимого, а интегральность - единство, не исключающее превалирования в нем какого-то объединяющего начала; таковым является - если брать средства постижения действительности - рационалистичность.

Философия представляет собой вечное стремление к мудрости, претендуя на выдвижение мировоззренческих ориентиров для деятельности человека и общества в целом. В этом плане она обладает комплексом специфических черт. При этом и в данном аспекте обнаруживается, что ряд характеристик философии отражает в большей степени ее рационалистическую направленность, а другие, напротив, выражают ее смысл как формы ценностного сознания.

Вспомним основной смысл понятия "мудрость". В "Словаре русского языка" С.И. Ожегова отмечается, что мудрость - это глубокий ум, опирающийся на жизненный опыт. В "Толковом словаре живого великорусского языка" В. Даля поясняется: мудрость - это соединение истины и блага, высшая правда, слияние любви и истины, высшего состояния умственного и нравственного совершенства. Мудрец - человек, достигший учением, размышлением и опытностью сознания высших житейских и духовных истин. "Философский словарь", изданный в ФРГ, поместил в соответствующей статье фрагмент из книги Н. Гартмана "Этика" с раскрытием существа мудрости. Мудрость, по Н. Гартману, – это проникновение чувства ценности в жизнь, в любое чувствование вещей, во всякое действие и реагирование вплоть до спонтанного "оценивания", сопровождающего каждое переживание; постижение всего действительно этического бытия с точки зрения этого бытия; всегда лежащая в основе образа действия практического сознания его связи с ценностью.

Любопытным представляется буквальное значение слова «философия» = от греч. phileo – люблю + sophia – мудрость, – любовь к мудрости. У древних греков это слово означало «стремление к пониманию», «стремление к знанию», «жажду знания». В этом смысле оно употреблялось Фукидидом, Сократом и др. представителями античной культуры. До нас дошло как предание, будто Пифагор называл себя не мудрецом, а любителем мудрости: сама мудрость (как и знание) дана лишь Богам, а человек должен удовлетвориться только стремлением к мудрости (к знанию). Отсюда и «философия» как любовь (или стремление) к мудрости. Специалисты по античной философии полагают, что термин «философия» в качестве названия особой сферы знания впервые употребил Платон.

Следует, прежде всего, отметить, что, будучи тесно связанной с мудростью, философия из-за этого нисколько не теряет в своей рационалистической сути и не становится неким иррацио-нальным феноменом человеческой культуры. Чувства и переживания, если без них и не обходится мудрость, органично вплетены в мудрость, придавая ей индивидуально-личностную окраску.

Терминология истинного философа, не замыкающегося ни в естественные, ни в социальные науки, специфична. Человека, который впервые знакомится с философией, может смутить язык, которым пользуется философ, излагая свои мысли. С одной стороны, терминологический аппарат философии кажется иногда очень знакомым и включает в себя слова и выражения, которыми человек пользуется каждый день. С другой стороны, в отличие от частных наук понятийный каркас философии всегда носит личностный характер, и содержание понятий может значительно варьироваться в разных концепциях.

Зная терминологический аппарат математики, человек, по-видимому, будет способен воспринимать любой математический текст, по крайней мере, он сможет его понять. Знание же терминологического аппарата одной философской системы вовсе не гарантирует понимание других концепций. Причем на современной стадии развития философии, когда значительно возрастает вариативность, разброс философских направлений, когда целый ряд философских концепций прямо исходит из обыденного (повседневного) сознания, данная проблема усиливается.

Последнее объясняет причину "сложности понимания" некоторых современных философских концепций (или, точнее, понимание каждым по своему усмотрению), которое выдается чуть ли не за принципиальную особенность философского знания, а на самом деле представляет собой лишь усиленное "размывание" традиционных границ классической философской терминологии. Философы такого рода заведомо усложняют свой философский язык, чтобы их поняло как можно меньшее количество людей, что, по-видимому, и выступает для них признаком истинного философствования.

Нам представляется, что такая позиция глубоко неверна и противоречит смыслу философствования, которое должно прояснять человеческие мысли, а не запутывать их до предела. Как отмечал Ортега-и-Гассет, "я всегда полагал, что ясность - вежливость философа, к тому же сегодня, как никогда, наша дисциплина считает за честь быть открытой и проницаемой для всех умов в отличие от частных наук, которые с каждым днем все строже охраняют сокровища своих открытий от любопытства профанов, поставив между ними чудовищного дракона недоступной терминологии. По моему мнению, исследуя и преследуя свои истины, философ должен соблюдать предельную строгость в методике, однако, когда он их провозглашает, пускает в обращение, ему следует избегать циничного употребления терминов, дабы не уподобиться ученым, которым нравится, подобно силачу на ярмарке, хвастать перед публикой бицепсами терминологии"1.

Философ, конечно, может остаться непонятым по тем или иным причинам, однако он не должен стремиться заведомо неясно излагать свои мысли. Чаще всего за внешней сложностью и неясностью скрывается примитивизм рассуждений. Вряд ли следует считать такой вариант философствования состоятельным. Поскольку философия оперирует понятиями, их ментальное содержание можно изложить. То, что нельзя высказать, что является невыразимым, утверждает Ортега-и-Гассет, не является понятием, и познание, состоящее из невыразимого представления об объекте, будет чем угодно, но никак не тем, что мы ищем за словом "философия". Таким образом, за простотой и ясностью изложения философских идей может скрываться очень сложное и совсем иное, чем кажется на первый взгляд, содержание, а за внешней сложностью - лишь особенности личностной терминологии автора, в которой вполне можно разобраться, даже если сам автор этот процесс сознательно затруднил.

Необходимая ясность и доступность философии (как ее цель) связана с тем, что она не приемлет замкнутости в узком профессиональном кругу. Да и возможен ли такой круг в данной области духовного освоения мира? Одна из задач философии - это обсуждение ценностей человеческого существования, которые важны для любого человека, и любой человек вправе обсуждать их, а значит, в каком-то смысле философствовать. Карл Ясперс отмечал, что изначальной формой философствования являются внешне наивные вопросы детей. Философия неизбежна для любого человека, и даже отрицающий ее тем самым порождает лишь определенную философию.

Философия в своем генезисе вырастала из мифа, что наложило на нее свой отпечаток. Мифологическая структура мышления породила особый тип доведения до индивидуального сознания знаний о мире, принципов поведения человека, которое в истории культуры было сопряжено с понятием мудрости. Действительно, мудрец не должен обосновывать тех истин, которые он доводит до человека, поступающего необходимым образом, следуя наставлениям мудрецов. Поэтому мудрость представляет собой особый вид регулирования прежде всего житейского поведения человека, она носит глубоко практический характер и основана на опыте поколений. Изначально данный термин обозначал всякую осмысленную деятельность, умение, сноровку и вообще любого рода целесообразную деятельность.

Как мы видим, внешне здесь нет никакой связи с понятием "философия" в традиционном его понимании. Хотя безусловно, что "осмысленность" и "целесообразность" являются источниками именно рационального, на первых порах практического подхода к жизни. Мудрость - это своеоб-разное искусство жизни, а мудрец - наставник, который направляет человека по верному пути.

В ранней античной классике мудрость обозначает также и "строгую всеобще-космическую структуру". А если учесть, что древние греки воспринимали Космос как некую космическую душу, то становится ясным, что описание Гераклитом мудрости как говорения истины и действия в соответствии с природой, прислушиваясь к ней, означает, что мудрость опирается на некие всеобщие законы, лежащие вне субъекта. Эта установка на всеобщность переходит позже в философию, в которой преодолеваются рамки житейской мудрости, а философская мудрость связывается с обладанием истинным знанием основополагающих принципов.

Сократ считал, что мудрость - это целостность ума. А.Ф. Лосев отмечает, что сократовская София имеет ближайшее отношение к добродетели вообще, вернее, к целесообразной практи-ческой деятельности вообще. Таким образом, в мудрости соединяются мыслительная и практи-ческая деятельность. Мудрость придает деятельности целесообразный характер. Одновременно с этим, по Сократу, мудрость - еще и владение словом, художественным словом, поэзией. Развивая эти идеи, Платон рассуждает о мудрости как о некой смысловой структуре Космоса, определяющей всю духовную деятельность человека.

И, наконец, Аристотель говорит о мудрости как об особого рода знании. Мудрец не только знает сущность вещи и факт существования этой сущности, но еще знает также и причину вещи и ее цель. В античности и позже мудрость дополняется еще одним присущим ей свойством - знанием о критериях оценки поступков человека и определением его добродетельности. Мудрость - это знание о сущности и причинах добра и зла (Сенека). Кроме того, мудрость - это еще и познание Бога и некое сознание, которое выходит за рамки только рационального.

Таким образом, можно сказать, что мудрость изначально обозначала некоторое знание, позволяющее человеку успешно преодолевать жизненные ситуации, возникающие перед ним. Это знание переходило от поколения к поколению, закрепляясь в виде некоторых ценностно-мировоззренческих установок, которые в художественной форме дошли и до нашего времени в виде притч, наставлений и т.д. Такое содержание мудрости является уже само по себе достаточно важным для философии, и она рефлексирует над тем материалом, который представляет собой опыт, отобранный многовековыми практическими отношениями, в котором фиксируются общие ценностно-практические жизненные установки взаимоотношений между людьми.

Однако образ мудреца несет в себе еще и противоположное содержание. Он не только некий хранитель традиций в виде накопленных стереотипов поведения в жизненных ситуациях, но одновременно и их разрушитель, критик. А что дает ему это право критики? То, что он обладает неким высшим знанием о том, как и что надо делать человеку, как оценивать те или иные поступки. Поэтому мудрость - это еще и непосредственное совпадение с личностной, жизненной программой и позицией человека-философа. Мудрец выступал как философ-практик, убеждая своим примером.

Таким образом, называя первых греческих философов мудрецами, современники фиксировали не изменившийся к этому времени способ построения системы знаний (которое все в большей степени становилось доказательным), а именно его восприятие на уровне обыденного сознания. Человеку было некогда разбираться в тонкостях философского обоснования, и он воспринимал философские положения как своеобразные познавательные и поведенческие императивы. И в этом нет ничего плохого, так как это одна из функций философии - выступать именно в качестве формы мировоззренческого наставления, оставив внутри самой себя формы его обоснования, которые большинству людей безразличны и представляются слишком специальными. Однако это одновременно явилось основой для восприятия философии как особой замкнутой, а значит, догматической системы, содержащей в себе однозначные ответы на все вопросы.

Такое восприятие философии во многом остается в умах большинства людей и в наше время. К философу если и обращаются при решении той или иной проблемы, то желают от него получить прежде всего однозначный ответ или совет, причем желательно подтверждающий их собственное понимание или поведение. И если при этом философ начинает говорить о диалектичности мира, сложности и относительности критериев истинности и нравственности, принципиальной невозможности в ряде случаев дать однозначные ответы, его мудрость в умах спрашивающих мгновенно превращается в свою противоположность и слово "философ" в лучшем случае произносится с иронией.

Диалог, рассуждение по поводу какой-то проблемы без обязательности ее решения не устраивает обыденный разум.

Исторически становление философии отражает факт преодоления житейской мудрости. Вместо владения абсолютными и окончательными знаниями, от имени которых всегда выступает мудрец, остается лишь тяга, любовь ("piteo") к мудрости ("sophia"); т.е. место окончательного и однозначного результата заменяет процесс, стремление. Средствами выражения указанной любви к мудрости выступает человеческий язык, реализуемый на понятийном уровне, и в этом смысле философия с самого начала опирается на построение некоторой связанной понятийной системы.

Итак, в центре философских размышлений лежит понятие, слово, причем не любое слово. Как отмечает А.Н. Чанышев, философия как любовь к мудрости есть не что иное, как любовь к мудрому слову.

Философия, таким образом, преодолевает житейскую мудрость, так как ее выводы носят рационально обоснованный характер. Но она не отказывается от нее полностью, пытаясь обосновать в том числе и практику жизнедеятельности человека. Философия стремится к мудрости, пытаясь осуществить связь между рационально выработанными представлениями о сущности мира и человека, что уже само по себе составляет ее важнейшую особенность и в то же время выступает как попытка рационального обоснования деятельности людей, в том числе и их обыденных поступков, их жизни и поведения в обществе, их взаимоотношений.

Поэтому философия стремится выдвигать, например, нравственные системы ценностей в качестве регулятивов поведения и общежития людей. Она не выступает в качестве некой абсолютной мудрости (наподобие религиозной), так как исходит из относительности получаемых знаний о мире. Философия - это стремление к мудрости, выражаемой мудрыми словами, понятиями, которая не стремится овладеть истиной раз и навсегда (как это делают науки в узкой предметной области), а исходит из того, что данный процесс носит бесконечный характер. Философ стремится к познанию в условиях невозможности обладать истиной в абсолютном виде.

Стремление к мудрости отражает момент ценностного отношения к бытию. Может даже стоять вопрос: а не является ли мудрость или мудрое философствование той осью координат, на которой "завязаны" все другие разновидности философских размышлений? Кроме того, стремление к мудрости придает философии особый целостный характер, неразрывность всех компонентов в разнообразных взаимоотношениях между Человеком и Миром, между Человеком и Человеком. Философия не может быть безразличной ни к какому-либо способу или виду познания, ни к какой-либо системе ценностей. Это открытая система, представляющая собой рефлексию над наиболее общими, предельными вопросами бытия и конкретно-практическое размышление над использованием результатов данной рефлексии в жизни людей. Такой широкий мыслительный охват как в постановке, так и в решении проблем порождает, с одной стороны, соединение в ней рационально-теоретического или рефлективного подхода, а с другой - ориентацию на выработку ценностных ориентиров, которые опираются на феномен веры, на эмоционально-образное, ассоциативное мышление. Стремление к мудрости придает философии особую ценностную позицию, направленную на интегративное восприятие мира.

Ряд исследователей сравнивают возникновение философии в Древней Греции со своеобразным культурным взрывом, формированием новой формы духовного отношения к миру, который поставил все человечество на совершенно новый, цивилизационный путь развития со всеми его достижениями, бедами и проблемами. Греки преодолевают мифологическое сознание и создают философию как некую систему абстрактных понятий, осуществив тем самым переход от мифа к логосу. В центре греческой философии стоит диалектика как способ мыслительного связывания в единое целое внешне несовместимых сторон предмета или явления. Мир трактуется греческими философами как диалектическое единство идеи и материи, души и ума, который является чувственно-материальным и управляется космическим Умом. Философия античности натурфилософична, так как установка на целостное понимание мира при нехватке конкретного материала для связывания всего разнообразия, всей мозаики бытия требует особого связующего материала в виде человеческого мышления, осуществляющего эту операцию. Поэтому философия реализуется в Греции как мудрость, которая, как отмечает А.Н. Чанышев, находится между узко специальной, профессиональной мудростью и мудростью сверхразумной. Философия – интеллек-туальная рациональная, логическая и логичная мудрость. Не может быть алогичной философии.

Греческая философия с момента своего возникновения пытается познавать мир и человека на основе рационального постижения. Выражением этого становится построение множества рациональных систем, объясняющих тот или иной феномен природы и человеческого сущест-вования. Миф как бы распадается, и та его часть, которая была связана с попытками описания мира, моделированием его закономерностей, или, иначе, его рациональная часть, реализуется в философии. Философия требует доказательства, тогда как религия - веры. Философия делает ясным то, что было смутным в мифе, говорил Гегель, она начинает свое существование в качестве понятийного мышления, когда на первое место выступает культивирование рациональных знаний, а мыслитель начинает оперировать абстракциями (И. Кант).

В то же время становящаяся греческая философия не абсолютизирует рационалистическую установку, и в ней большое место отводится образному восприятию мира. Перед нами своеобразное гармоничное представление о мире, о месте человека в мире. Причем гармония мира представляется почти абсолютной. Главенствует разум, с помощью которого можно все объяснить и обосновать, а мир трактуется не только как нечто внешнее, но и как особое творение человека. Подобно тому, как музыкант улавливает в этом мире гармонию звуков, художник - гармонию цвета, скульптор - гармонию форм, поэт - ритмику мира, философ улавливает разумность бытия, раскрывающуюся для нас через системы понятий и категорий, как разумная логика бытия.

Как заметил А.Н. Чанышев, если мифология была матерью философии, то ее отцом был интеллект. Именно поэтому она опирается на все виды духовного освоения бытия человеком. Теряя связь с науками, философия вырождается в "служанку теологии", а через нее - религии. Теряя связь с мировоззренческим комплексом, философия вырождается в "служанку науки". Как ни стремятся некоторые философы вырваться за рамки мифа и мудрости, рационального и иррационального, в философии этот путь бесперспективен, так как философия представляет собой целостное, синтетическое образование, основанное на всех формах духовного освоения бытия человеком. И в этом смысле понятие философии как любви к мудрости приобретает новый смысл, как бы реабилитируя значение этого древнего понимания для нашего времени, в котором, по выражению А.Н. Чанышева, все больше знаний и все меньше мудрости, т.е. умения употребить эти знания не во вред, а на пользу человеку. Целостность философии и проявляется как вечное стремление к мудрости, что не позволяет ей уйти в область истых абстракций, когда она может превратиться в своеобразную игру ума, ненужную человеку. Возвращение философии к своему первичному определению происходит в наше время под давлением последствий человеческой деятельности, влияющей не только на природу, но и, прежде всего, на изменение человеческих взаимоотношений.

Философская мудрость, или философия – это бесконечный процесс поиска истины, который никогда не может приостановиться. Не овладение истиной, не возведение каких-то истин в догмы, а поиск ее - вот цель философии. И в этом плане философия, безусловно, противостоит науке. Если наука стремится как бы избавиться от субъекта, очистить получаемые знания от субъективности, то философия, напротив, ставит человека в центр своих исканий. Она исследует все, в том числе и знания (которые иногда кажутся их носителям абсолютными), с точки зрения их значимости для Человека, с целью выяснения возможностей Человека и его места в мире.

Мудрость не тождественна многознанию, которое, как говорили древние, "уму не научает".
И. Кант писал: "Одно многознание есть циклопическая ученость, которой недостает глаза философии"1. Блестящий образ. Циклопическая ученость - это ученость односторонняя, ограниченная предметом, искажающая картину мира. Она необходима, полезна, но объяснить мир она никогда не сможет. Верно замечено, что мудрый понимает, а не только знает: своим интеллектуальным взором он охватывает жизнь в целом, не останавливается на констатации эмпирических ее проявлений, не ограничивается установлением того, что есть "на самом деле"; размышления о жизни, уразумение жизненного опыта не могут быть выведены из обучения.

Отсюда вытекает такая особенность философии, как невозможность выучить ее путем усвоения (зубрежки) какой-то одной или многих философских систем. Результатом такого научения и будет в лучшем случае знание этих нескольких систем, не более. Цель же должна заключаться в том, чтобы научить человека философски мыслить, философствовать, развить в нем определенную культуру мышления. Философ должен уметь чувствовать именно философскую проблематику, ее предельность, что бы ни выступало в качестве объекта его исследований. Философия в отличие от науки не имеет целью обязательный ответ на поставленный вопрос. Философия - это еще и всегда вопрошание, для нее значимой может быть сама постановка проблемы или попытка обратить на нее внимание общественного сознания, культуры.

Философ должен быть внутренне готов к диалогу, к ответу на предельные вопросы сквозь преломление их через свое собственное переживание мира, опираясь при этом на достигнутые человечеством знания. Именно поэтому сократовское понимание процесса философствования прежде всего как реального, речевого диалога - это не блажь философа, а ценностная установка, основанная на особом понимании пути образования истины как результата диалога. По Сократу, истина должна была сама родиться в голове человека; человек должен сам из себя произвести необходимое знание, лишь тогда оно будет делом его истинной убежденности, частью его самосознания.

И вот это восприятие философии как целительницы души или разума человека также представляется очень важным. Кто же такой философ? Целитель души или ее растлитель? Вопросы эти очень непросты. Сократ считал, что он исцеляет души, просвещая их. Однако общество квалифицирует его действия как "растление душ" юношей. Сократ осуждается на смерть (причем вполне демократично и легитимно), что не мешает нам сегодня осуждать его судей. Кто же такой философ? Дьявол-искуситель, но приобщающий к истине? Или Бог, требующий слепой веры? Государство очень часто осуждало людей, которые учили других задумываться и мыслить, и истина, достигаемая мудрецами, отнюдь не всегда устраивала общество.

Цикличный характер развития философии проявляется в особом свойстве, которое обозначается как вечность философской проблематики. Эта вечность связана с предельным характером философских рассуждений, касающихся наиболее общих проблем бытия и человеческого существования. Проблемы философии как бы мигрируют из эпохи в эпоху, получая то или иное решение в зависимости от социокультурной ситуации и особенностей личной рефлексии над ними философа. Человеческая мысль постоянно переосмысливает их в свете нового опыта, новых знаний, применительно к уникальной конкретной ситуации. Это придает множеству самых полярных философских концепций связующее начало. Философия в целом выступает как вневременной диалог мыслителей всех эпох и воззрений, внутри которого сталкиваются разнообразнейшие точки зрения и синтезируются в едином общечеловеческом мыслительном процессе противоположные концепции. В рамках этого общего диалога происходит возвращение к старым проблемам и открытие новых. При этом для философии характерна такая особенность, как важность самой постановки проблемы.

Последнее связано с особенностью той познавательной ситуации, в которой находится любой философ. В отличие от представителей других наук он опирается в своей рефлексии над бытием не только на знания, поставляемые науками, но и на результаты иных видов духовного освоения бытия, которые осуществляются, например, искусством или религией. Такая широкая квазиэмпирическая база включает в себя, таким образом, некоторые положительные знания. Однако их положительность и точность задаются предметным миром науки, поэтому философ, как никто другой, должен понимать относительность этих знаний, как и знания в целом. Рассматривая знания как одну из предпосылок философских обобщений, философ вынужден все время помнить о принципиальной недостаточности точного фактического материала.

Знаменитое утверждение Сократа: "Я знаю только то, что ничего не знаю", - это не просто философская бравада с целью эпатировать общественное мнение (хотя в этом философу отказать также трудно), а совершенно четкая гносеологическая установка, отражающая сущность философии в целом. В этом заключается сила и одновременно слабость философии, даже определенный ее трагизм. Философ должен отвечать на вопросы, осознавая принципиальную недостаточность знаний для полного ответа. Поэтому его ответы - это своеобразное прояснение проблемной ситуации, приближение к истине, но не ее абсолютное достижение.

Философия не имеет той льготы, которая есть у других наук, - не отвечать на вопросы, выходящие за рамки их предметной области. Философия - не специализированная область знания, и проблемы, решаемые ею, не являются прерогативой их рассмотрения только профессионалами. Если бы это было так, то рассмотрение философских проблем так и осталось бы их муссированием в узком кругу. А это по смыслу задач философии абсурдное предположение, так как целый ряд философских проблем направлен как раз на их прояснение другим людям, может быть, прежде всего, тем, кто не занимается профессионально философией. Какой смысл, решая, например, проблемы нравственности, формулируя нравственные или эстетические ориентиры для человека в целом, оставлять их лишь внутри философского круга специалистов? Напротив, необходимо их довести до всех уровней общественного сознания, выполнить назидательно-регулятивную культурную функцию, которая присуща философии. Что дозволено специалисту в узкой области знания, не дозволено философу, одна из целей которого - давать рекомендации людям, обществу, человечеству в целом. Прав был К. Маркс, следующим образом характеризуя современную ему философию: "Ее таинственное самоуглубление является в глазах непосвященных в такой же мере чудаческим, как и непрактичным занятием; на нее смотрят, как на профессора магии, заклинания которого звучат торжественно, потому что никто их не понимает"1. Таков удел любой философии, которая отрывается от интересов и проблем реального человека, от обыден-ного сознания, на просвещение которого должны быть также направлены философские усилия.

Таким образом, философ всегда осуществляет собственную философскую деятельность в условиях принципиального дефицита знаний. Он должен ставить проблемы и давать ответы на них, осознавая всю неполноту и относительность таких ответов. В этом заложены огромные возможности философии как особой творческой деятельности, не знающей границ своего исследования, в большой степени зависящей от философа как личности, его интуиции, общей культуры. Именно в этом отражается еще раз специфика философии как стремления к мудрости, внутри которой и достигается единство "добра и истины", "любви и правды" как высших состояний "умственного и нравственного совершенства".

Философская мудрость включает в себя, таким образом, не только необходимость рационального познания явлений действительности, но и рефлексию философа над всеми аспектами бытия. В этом плане философия никогда не может стать наукой, так как истины, добываемые ею, слишком плюралистичны, ответов на поставленные проблемы может быть очень много и самых разнообразных, но никогда абсолютных, как в науке. Если же философия становится на путь поиска абсолютных истин, она превращается в догматическую систему, хотя вполне может быть подогнана под научную схему, внешне отвечая любым критериям научности.

Философскую мудрость следует отличать от житейской интуиции, практической мудрости, так как ей присуща глубокая рефлексия, основанная на интуиции, и одновременно на рациональном поиске предельных оснований знаний и ценностей, которыми оперирует человек, тогда как выражением практической мудрости является четкая стереотипная реакция на похожую ситуацию. Философ рефлексирует на уровне надличностного сознания не как отдельная личность, а как особое философское Я.

Все это реализуется в языковой системе философии, где большую роль играют не только абстрактные понятия как признак рационального отношения к миру, но и образы, и символы, являющиеся средством художественного освоения мира.

* * *

Подводя итог, можно сказать, что философия - это особая форма рефлексии человека над бытием и над самим собой (философская мудрость), которая основывается не только на мыслительно-дискурсивном способе мышления, но и на непосредственно-интуитивном, художественно-эмоциональном его постижении, имеющем своей целью отразить глубокое единство мира.

Наблюдая различные варианты понимания философии - от момента вычленения ее из мифа до современных концепций, можно обнаружить, что на всем протяжении ее истории для нее была характерна показанная выше "двойственность". С одной стороны, философия всегда ориентировалась на рационально-теоретическое постижение бытия. С другой стороны, философия выступала и определенной формой ценностного сознания, выдвигая перед человеком и человечеством некую систему ценностно-мировоззренческих ориентиров. В конкретных философских системах эти две стороны философии могут сочетаться самым различным образом. Однако даже в крайних, противоположных трактовках философии двойственность ее природы всегда сохраняется.